– В смысле?
– Душа же так и не вселилась. Только когда она вселится в одного из родственников, Ко Хичжон сможет его ртом рассказать о несправедливости и своих обидах; но сейчас этого не происходит, так ведь?
Девушку звали Ко Юри. Она приходилась Ко Хичжон младшей двоюродной сестрой.
Но как бы Ли Хвенам ни ударял по ее плечам, сколько бы ни совал ей в руки колокольчики и сосновые ветки, Ко Юри все так же не реагировала и лицо ее оставалось равнодушным. Завершив очищение росой, шаман схватил заточенный до голубоватого блеска клинок, что лежал у алтаря, немного поразмахивал им в воздухе и вложил в руки Ко Юри. И тут ее опущенная вниз голова резко поднялась, будто бы со звоном. Послышались вздохи сельчан. Руку с клинком охватила дрожь.
– Вселилась. Она вернулась!
В тот же миг к воротам, у которых стоял Сонхо, поплелся мужчина в черном походном костюме и надвинутом на глаза капюшоне. Почуяв неладное, Сонхо собирался подойти ближе, чтобы присмотреться к нему, но тут кто-то с силой надавил на его плечо. Покачав головой, Ли Хвенам жестом позвал его обратно к месту проведения кута. А затем запер железные ворота. Сонхо не знал, что и думать, и решил повиноваться.
Ко Юри оглядела жителей деревни и шаманов своими зрачками, в которых бушевало желание убивать, а затем вдруг схватилась обемими руками за горло.
– Боже, боже, кто же заставляет меня страдать? Дышать мне совсем нечем. Боже, а что же сковало все тело и не дает душе выйти наружу? Боже, кто же не дает мне двигаться?
Кан Тэсу и О Ёнсик осторожно подошли ближе и прислушались к плачу Ко Юри. Выражение лица Кана напоминало охотничьего пса, выжидающего нужный момент.
«И правда Питбуль», – усмехнулся про себя Сонхо, но тут Ко Юри, все еще держа в руке клинок, вдруг широкими шагами приблизилась к нему. Улыбка исчезла с его лица. Девушка приставила лезвие к шее Сонхо. Руководитель Кан хотел было подойти, но Ли Хвенам остановил его и взглядом дал понять, что все хорошо.
– Эй, ты! Злейший человек на всей земле, дьявольское отродье!
Из стройного женского тела раздался громкий, сотрясающий все вокруг голос. О Ёнсик и Кан Тэсу испуганно вытаращились на нее. Сельчане шептались, наблюдая за развернувшейся на их глазах сценой. Ё Тоюн ни на секунду не отводил камеру от происходящего.
– Что? О… о чем вы го… – в замешательстве попытался ответить Сонхо.
– Злейший человек на всей земле! Покайся за все свои грехи; сколько ни отмаливай, не расплатишься.
– Да о чем… о чем вы? – Ничего другого он сказать не мог.
– Ты грешник! На твоей совести ужасные грехи!
Люди вокруг перешептывались, внимая пронзительному голосу Ко Юри.
– Кто он вообще такой? Точно с материка к нам прибыл. Неужели он и есть убивец?
– Ты совершил множество злодеяний! Тебе каяться и каяться до скончания времен за содеянное, так как ты смеешь других судить, наказывать и преследовать? ВЕ-ЛИ-ЧАЙ-ШИЙ-ГРЕШ-НИК-НА-ВСЕЙ-ЗЕМ-ЛЕ!
Она громко выделяла каждый слог – и под ее напором Сонхо резко попятился назад. Он был до ужаса напуган. Полные жажды крови глаза были направлены прямо на него, звучный голос отдавался в ушах. Ко Юри подняла в воздух лезвие и опустила его на Сонхо. На плечо. Всего лишь смутное ощущение: несмотря на внешний вид клинка, на деле он был вовсе не острым. Однако Сонхо вскрикнул и зажмурился:
– А-а-а!
Посмеиваясь, Ко Юри отвернулась.
– Ха-ха-ха, ты боишься, ведь сам ведаешь, что согрешил.
После этих слов глаза ее закатились, и она отвернулась, убирая клинок. Затем взяла протянутый Ли Хвенамом синчжандэ[60] и замахала руками. Ко Юри сделала несколько прыжков, и музыканты воодушевленно заиграли на своих инструментах.
Сонхо покинул церемонию и направился прочь к припаркованной машине. Настроение было хуже некуда, одновременно с этим его обуяло смятение. Из головы никак не шел острый клинок в руках женщины, обозвавшей его величайшим на всей земле грешником. Эти слова звучали зловеще, пугали.
Время было позднее. На округу опустились сумерки. Сонхо сидел в машине с прикрытыми глазами. Сквозь закрытые двери не было слышно шумных шаманских песен. Обряд, по всей видимости, подошел к концу. Дверь открылась. Ё Тоюн сел на пассажирское сиденье. Кан Тэсу и О Ёнсик – на заднее.
– Вот же, только зря приехали. Ловить тут нечего, – заговорил руководитель Кан, украдкой взглянув на Сонхо, чтобы оценить его состояние.
Сонхо же завел двигатель и направился в участок. Вел машину он с весьма озадаченным видом.
60
Синчжандэ – деревянный или бамбуковый жезл с белыми бумажными лентами; используется в различных шаманских ритуалах для связи с божествами, изгнания злых духов, гадания, исцеления больных.