«Злейший человек на всей земле! Покайся за все свои грехи; сколько ни отмаливай, не расплатишься».
Ему отчетливо вспомнился тот момент: холодный взгляд стоявшего позади Ли Хвенама, нахмуренный лоб Кан Тэсу, детское, полное сомнительного любопытства лицо О Ёнсика, спрятавшиеся за очками глаза Ё Тоюна, по которым нельзя прочесть, о чем тот думает. Последний заснял Сонхо на камеру во всех подробностях.
– Грехи… Что еще за грехи…
Сонхо наморщил лоб и с силой сжал кулаки. Работая в полиции, он никогда и ни за что не брал грязных денег, не принимал сторону жертвы или подозреваемого, позабыв об объективности. Времена старшей школы и университета тоже прошли спокойно, без каких-либо эксцессов. Да и в целом все в его жизни шло гладко. Его бывшая девушка с психфака сама тихонько отдалилась от него. Никто никого не предавал. Она так и не смогла взглянуть в бездну внутри него и отступила по собственной воле.
Поэтому слова Ко Юри не укладывались в голове.
А что насчет того, что было до, то есть в средней и младшей школе?
Его одолевали сомнения. Внезапно голову пронзил приступ. Настолько сильный, что у Сонхо даже возникла отвратительная мысль о том, как его лоб одна за другой протыкает тысяча игл.
Выкрикнув лишь короткое «А!», он снова опустился на стул, как вдруг в дверь постучали. Наверняка это сосед, Ё Тоюн. С трудом взяв себя в руки, Сонхо открыл дверь, и куратор, будучи уже в полной готовности, вошел в комнату.
– Вы не выходите? Я хотел попросить вас меня подбросить. Подумал, сможете отвезти меня к дому Ко Хичжон, раз уж видеоинтервью с Ли Хвенамом готово. Если что, могу и такси вызвать.
– Слушайте, я бы хотел спросить кое о чем…
Ё Тоюн приподнял свои тяжелые ото сна веки и слегка наклонил голову вперед.
– О чем?
– Вы помните, как вчера душа вселилась в Ко Юри и изливала гнев на меня?
– Ага, помню.
– Просто я совершенно не понимаю, в чем причина. Неужели в нее действительно вселилась душа, то есть это не уловка и не сговор, а она правда медиум, вбирающий души?
– Я как человек, изучающий народную культуру, рассматриваю этот феномен как в некоторой степени объяснимый. По мнению психиатров, бред, слуховые и зрительные галлюцинации – симптомы шизофрении, но по факту есть и доктора, которые относят одержимых или тех, кто проходит через обряд изгнания духов, к другому случаю. Они способны вести нормальный диалог, то есть их речь не бездумный набор слов, как у помешанных. И эти вполне нормальные в обыденной жизни люди уверенно идут по остриям ножей[61] и трясут жезлом так, будто в них кто-то вселился.
– То есть, по-вашему, это имеет смысл с точки зрения науки?
– Нет, – покачал головой Ё Тоюн, – научного обоснования я вам не даю. Если бы наука могла объяснить все, что происходит в жизни человека, зачем тогда была бы нужна религия? Но, очевидно, некая едва уловимая энергия все же существует, согласитесь?
Сонхо с легким беспокойством в глазах повторил свой вопрос:
– То есть все, что вчера Ко Юри мне сказала, все это было сказано не просто так?
– Что именно? А, про то, что вы нагрешили? Даже не знаю. Если вы считаете, что не виноваты, значит, так и есть.
Сонхо дал Ё Тоюну ключ и сказал пока включить обогреватель и ждать его в машине, а сам быстро сходил в душ и собрался. Его зацепили последние слова куратора.
«Если вы считаете, что не виноваты, значит, так и есть».
«Если я считаю, что не виноват, если я отрицаю вину, разве тогда она сходит на нет?
Если я и правда дьявольское отродье, каким меня назвала Ко Юри, разве тогда я не становлюсь в один ряд с Хон Тхэги?»
Сразу вспомнилось, с каким довольным выражением лица Тхэги жестоко издевался над их одноклассником Намги. Оно появлялось каждый раз, когда Намги по его приказу совершал какой-нибудь гнусный поступок; каждый раз, когда одноклассники начинали зверски избивать мальчика. Тогда черты его лица искажались и уголки губ взлетали вверх. Перед выходом Сонхо посмотрелся в висящее над обувным шкафом зеркало. Всего на мгновение он попробовал повторить гримасу Тхэги. Он скорчил лицо – перед ним возникла та самая ухмылка с приподнятыми уголками губ.
По телу пробежали мурашки. У него возникло схожее чувство. Сонхо тряхнул головой и спешно вышел на улицу. Там он увидел, как Ё Тоюн машет ему, высунув руку в окно со стороны пассажирского кресла.
Офицер Ли Чуён начала свое утро с чашечки не очень крепкого кофе, копошась в собственных мыслях и составляя дальнейший план действий. Прошлой ночью она размышляла аж до помутнения рассудка.
61
Один из шаманских ритуалов: шаман босиком танцует на остро заточенных лезвиях, демонстрируя силу божеств, ему помогающих; клинки обычно устанавливаются как мост или как лестница, ведущая вверх.