— Он не сказал тебе, почему не смог в тот день на вилле работать?
— Сказал. Там телк… это… девушка одна должна была находиться… Подруга его бывшая. Он мне говорит: выпьет, мол, на банкете, и потянет ее на подвиги! Ну, цепляться к нему начнет или еще какую бодягу разведет. Скандал, типа… Ну, я и согласился. Деньги никогда не лишние… Она, правда, хозяйка-то с виллы, только недели через две заплатила. Я позвонил — так она сама чек завезла. Да че, я же понимаю — не до моих грошей было…
— Правильно понимаешь. Максим, расскажи мне с самого начала, что ты там видел.
— Я? Ну… Как приехали — я сначала просто сидел на кухне, а девчонки все таскали на веранду, ну, закусь всякую. Я потом им помогать начал. Там кухня классная, как в…
— Погоди. Пока ты был на кухне, кто-нибудь еще там появлялся?
— На кухне? Хозяйка заскакивала. Какая-то она… ну, дерганая была, подгоняла девчонок все время. Потом мальчишка, сын ее, заходил с беби-ситтер своей. Она такая… узкоглазая, таиландка, наверное…
— Филиппинка. Что они там делали?
— Ну, филиппинка эта молоком теплым его поила. Потом она с официантками разговаривала, смеялась. Удивлялась, какие волосы у них пушистые. У самой-то черные, жесткие. Она на иврите смешно так базари… говорит.
— Потом что было?
— Потом, видать, банкет начался. Девчонки ушли на веранду, ну, следили там, кому чего подать. Я просто сидел, колу пил. Потом телефон зазвонил. Трезвонил, трезвонил, пришлось мне трубку поднять.
— Кто звонил?
— Мужик какой-то. Акцент у него сильный, американский, с первого слова заметно. Попросил мистера Флешлера, хозяина, как я понял. Я ему объяснил, что на банкете все. Звать, мол, не буду — если хочет, пусть на мобильный звонит. Я-то ведь там человек посторонний. Не горничная какая-нибудь! Он мне: не отвечает, мол, мобильный…
— Он на иврите говорил?
— А на каком еще? На китайском, что ли?
— Ясно, юморист… Что дальше было?
— Дальше-то попотеть пришлось. Как начали мне тарелки кидать — только мой да ополаскивай. Хозяйка опять примчалась. Шипит: «Что вы, девушки, еле ползаете!» Потом филиппинка снова пришла. Начала официанткам помогать. Торт унесла. Опять телефон позвонил — это оказался хахаль беби-ситтер, филиппинки. «Хявер…»[4] — говорит. Я еле разобрал, чего ему надо, он на английском лопотал, только с таким акцентом, что наша англичанка — и то бы, наверное, не поняла ни фига. Ну, эту, как ее… — Максим сморщился, вспоминая, — эту…
— Глорию, — подсказал Яков.
— Точно, Глория ее зовут, вспомнил… Ну, позвал я ее. Она все-таки не эта… не юбиляр, типа… Прибежала она, чирикнула с «хявером» своим два слова и обратно помчалась. Хоть бы «спасибо» сказала! Еще и пробурчала — вот, мол, хозяйка из-за тебя недовольная будет. Надо было не звать ее, а хахалю, дескать, ответить — попозже позвони! Я же и виноват оказался! Хочешь людям хорошее сделать, а они…
— Не расстраивайся. Дальше что было?
— Дальше… Дальше ужастик начался! Глория уже вернулась, сидит в кухне, кофе пьет, а я с посудой шурую. Ни на что внимания не обращаю. Вдруг слышу, табуретка об пол шваркнула, это Глория спрыгнула с нее да как сиганет в салон! А через минуту орет оттуда дурным голосом — мальчик, мол, на кухне который… тащи сюда кувшин темный с полки! Быстрее!
Я огляделся, схватил кувшин, помчался в салон, а там… Нет уж, лучше по телеку такое смотреть…
Максим закончил рассказ, встал и потянулся.
— Ну, все, что ли?
— Все. Запиши мне свой рассказ на бумаге и распишись. Я подожду. Вот тебе лист.
— Давайте! Ох, писать еще…
Яков вышел из квартиры Максима, спустился на лестничный пролет и остановился у окна. Посмотрел на набежавшие тучи; повернув раму, подставил лицо сразу же ворвавшемуся прохладному ветру.
«Сейчас к соседу зайду побеседую, а потом — в ресторан… Пока ничего интересного. Разве что звонок «американца»… Надо будет просмотреть распечатку звонков на домашний телефон Флешлеров за тот день. Пока — только за тот день…»
Беседа с соседом Максима, Романом, ничего нового в картину событий не добавила. Рассказ Максима полностью подтверждался. И в той части (слегка пикантной), где объяснялось нежелание Романа работать на банкете. Сам же Роман, с его слов, никогда на вилле Флешлеров не бывал, да и Макса видел нечасто. Припомнил только, как с полгода назад Макс обедал в ресторане со своим сыном, приехавшим к отцу из Тель-Авива.
— Сидели, разговаривали. Я их обслуживал. Нормальный парень… С дипломатом. Вежливый: «спасибо», «будьте добры». Вот и все.