Камилла перебралась в тень, сняла куртку и на два с лишним часа погрузилась в чтение описаний “точильного круга с блокирующим диском” и “турбинного насоса с двойной изоляцией”, а также других столь же поучительных текстов, восстанавливающих душевное равновесие. Однако она то и дело отрывалась от каталога и осматривалась. Ей было неспокойно, ее рука время от времени ощупывала лежащую рядом палку. Внезапно она услышала шелест, затем громкий треск: кто‐то продирался через кусты, ломая ветки. В мгновение ока она вскочила на ноги и зажала палку в кулаке. Сердце ее колотилось от страха. Метрах в десяти от нее на прогалину выбежал кабан, но, заметив девушку, тут же скрылся в густых зарослях. Камилла перевела дух, собрала рюкзак и спустилась по тропинке в Сен-Виктор. В горах стало довольно неспокойно.
Когда начало смеркаться, она снова поднялась к старой прачечной, уселась по‐турецки на широкий бортик каменного корыта, разложила хлеб и сыр и стала ждать возвращения охотников с облавы, прислушиваясь к глухим, тяжелым звукам: люди снова потерпели поражение. Издалека она увидела, как возвращается и Лоуренс. Он не оставил мотоцикл на площади, как обычно, а проехал мимо усталых мужчин прямо к дому, преодолев крутой подъем.
Когда она пришла, он сидел на верхней ступеньке, задумчивый, далекий, все еще держа в руке шлем. Она устроилась рядом, и Лоуренс положил ей руку на плечо.
– Есть новости?
Лоуренс только покачал головой.
– Какие‐нибудь неприятности?
Ответ был тот же.
– Что с Сибелиусом?
– Нашли. И его брата Порция тоже. У них территория на юго-востоке. Оба злые как черти. Злые, но безобидные. Парни постараются их усыпить.
– Зачем?
– Чтобы снять слепки зубов.
Камилла кивнула.
– А что с Крассом? – спросила она.
Лоуренс снова покачал головой.
– Никаких следов, – ответил он.
Камилла молча доела кусок сыра. Как же порой утомительно вытягивать слова из этого канадца.
– Никто не может найти этого зверя. Ни они, ни вы, – подвела итог Камилла.
– Он неуловим, – подтвердил Лоуренс. – Он когда‐нибудь выдаст себя, и собаки его учуют.
– Но до сих пор этого не случилось.
– Он крутой. Tough guy.
Камилла нахмурилась. Все это ее озадачивало. Хотя когда‐то в Жеводане[3] на поимку такого зверя ушло очень много времени. Если вообще это был он, что так и не было доказано. Потом еще добрых два столетия тень зверя-людоеда пугала всех в округе.
– И все‐таки меня это удивляет, – пробормотала Камилла, положив подбородок на колени.
Лоуренс потрепал ее по волосам.
– Но есть один человек, которого это вовсе не удивляет, – насмешливо произнес он.
Камилла внимательно посмотрела на него. Уже совсем стемнело, и она не могла как следует рассмотреть его лицо. Она ждала. В темноте Лоуренсу приходилось говорить больше, поскольку его жесты не были видны. Камилле казалось, что ночью Лоуренс словно ускользает от нее.
– Есть один человек, который не верит в это, – продолжал канадец.
– Во что, в охоту?
– В зверя.
Снова повисло молчание.
– Не понимаю, – сказала Камилла: невольно подражая собеседнику, она иногда была немногословна.
– Тот, кто считает, что никакого зверя нет, – произнес Лоуренс, подчеркивая каждое слово. – Никакого зверя нет. Мне это сказали, попросив особо не болтать.
– Ну ладно, – протянула Камилла, – и во что же верит этот человек? В то, что все это нам приснилось?
– Нет.
– Что это галлюцинация? Массовый психоз?
– Нет. Он верит, что никакого зверя нет.
– А в убитых овец он тоже не верит?
– В это он, конечно, верит. А в зверя – нет.
Камилла недоуменно пожала плечами:
– И во что же он тогда верит?
– Он верит в то, что это человек.
Камилла выпрямилась, тряхнула головой:
3
Намек на волка-людоеда, прозванного Жеводанским зверем, терроризировавшего в XVIII веке графство Жеводан на юге Франции. За три года было совершено около 250 нападений на людей. Споры о его природе не завершились до сих пор.