Возможно, ты права, вот только я совсем не из тех людей, что могут беззаботно разбрасываться громкими речами.
– Ну, знаешь, даже так «мировые масштабы» звучит чересчур, хоть убей. Сейчас у меня в мозгу умещаются разве что масштабы регулярных матчей, потом – масштабы Интерхая, а вот что дальше – я даже представить не могу, да и не хочу особо.
А ведь если так подумать, еще каких-то два месяца назад даже Интерхай казался мне бесконечно далекой, недостижимой мечтой…
– Сейчас оно, может, и так. Но скоро ты непременно поймешь.
– Пойму что?
– Тренер Эбихара наверняка отведет тебя в такие места, где откроется отличный обзор на твои будущие перспективы. Увидишь их один раз – и найдешь в себе смелость стремиться к бо́льшим высотам.
Высоты? Смелость? А до этого я что же, совсем ни на что не годен был?
– Знаешь, Рё, ты всегда такой спокойный, – заметив, что я опять замолчал, продолжила Рика. – Не суетишься, даже если все идет наперекосяк, не срываешься, если что-то раздражает. Типичный флегматик, как он есть. Почти что безэмоциональный. Вот даже сейчас: кажется, немножко злишься на меня, но по виду и не скажешь.
Мне часто говорили, что мы с Рикой полные противоположности. Хотя брат и сестра… Но вообще, все это было лишь вопросом первого впечатления.
Главным различием между нами были, пожалуй, глаза. У Рики – с двойными веками, оттого большие и очень выразительные, делавшие ее еще более привлекательной. У меня же веки были ординарными, а сами глаза заметно у́же – типичными для азиатов и ничем не примечательными. Таким образом, по сравнению с красавицей-сестрой я, вероятно, со стороны производил впечатление серого мышонка.
С другой стороны, мама с папой говорят, что во время сна мы с Рикой – копия друг друга. Выходит, за исключением глаз, мы должны быть очень друг на друга похожи… И все же нет – едва ли к Рике можно применить определение «флегматик» и назвать ее безэмоциональной.
– Ну да, пожалуй…
Откровенно говоря, себя я таковым вовсе не считал и внутренне слегка противился подобной характеристике, однако открыто спорить не стал – мне как младшему брату так делать было не положено.
– Вот поэтому-то я и не могу обыграть тебя в го.
Чего? Опять го? На нем что, свет клином сошелся?
Впрочем, она попала в точку: с самого детства если я в чем-то и обходил сестру, так это в го. Порой, правда, ей как-то удавалось делать совсем уж неожиданные даже для меня ходы, и тогда я, конечно, проигрывал, однако за все наши сыгранные партии подобное случалось от силы несколько раз.
Но, как по мне, в поражениях Рики виновато было вовсе не мое мнимое мастерство, а ее своего рода жадность. Го, простыми словами, – это игра про захват территории: партию выигрывает тот, камней чьего цвета под конец на гобане[10] окажется больше. Вот только целиком сосредоточиваться лишь на «поедании» чужих камешков и пренебрегать обороной своих собственных – все равно что рыть себе могилу.
А именно этим, в общем-то, и занималась Рика. Потому и проигрывала.
– Разве дело не в том, что тебе просто не особо интересно играть в настолки? – Об истинной причине поражений старшей сестры я предпочел благоразумно умолчать.
– Нет. Я, понимаешь ли, не слишком умею контролировать эмоции. А стоит им один раз поддаться, и все – уже не сможешь с холодной головой просчитывать ходы наперед. Обидно, конечно, но вынуждена признать: в вопросах пространственного мышления и памяти я тебе немного уступаю.
И ничего она не уступает…
– Скажи-ка, вот ты уже сыграл и посмотрел столько бадминтонных матчей и ведь наверняка помнишь оттуда прямо вот все-все? Будто ведешь запись ходов в го.
– А… Ага.
– Ну, раз так, дай угадаю: для тебя этапы матчей – все равно что ходы; другими словами, ты запоминаешь только одну последовательность действий.
Последовательность? Хм-м, ну да, так оно и есть.
Звуки, запахи, даже собственные чувства отчего-то не отпечатывались в моих воспоминаниях и на выходе словно бы превращались в пленку с немым кино: действия, действия и ничего, кроме действий.
– Способность, конечно, классная, но на ней одной ты далеко не уедешь.
Не то чтобы я сам считаю это классным, но уж куда я там «уеду» – решать не ей.