– Хэвон… В целом у нее все отлично, не о чем переживать, – немного расслабившись, Хэиль отвечал более искренне.
Мой голос звучал обиженно, когда я спросила, почему за несколько лет они ни разу не попытались связаться, и сказала, что очень по всем скучала. Что после их отъезда не было никаких новостей, и я волновалась, и молилась об их здоровье, и тосковала без возможности увидеться. Я не знала, что они думают, но все равно не забывала о них. Наверное, я говорила как одержимая, но искренне и почти не сдерживаясь.
– Это было неизбежно. Никто ведь этого не хотел, – наконец сказала я. Лицо Хэиля озарилось, и он кивнул, как бы соглашаясь со мной. Даже глаза заблестели, словно он был тронут моим пониманием.
– Спасибо… за твои слова. Здесь для нас больше ничего не оставалось, и мы уехали из города. Но сейчас все налаживается.
Он улыбался так просто и светло, что слышать хотя бы это «все налаживается» было как глоток свежего воздуха.
– Хэвон, кстати, сменила имя. О нас же тогда всё утекло.
Новость меня ошеломила.
– Должно быть, ей тяжело пришлось. А как ее теперь зовут?
– Чивон. Ким Чивон. Простовато, да? Она хотела именно такого. И живет так же просто, даже в церкви хору аккомпанирует.
Я бережно записала в память все новое, что мне удалось узнать о Хэвон. Она до сих пор играет на пианино. Хэвон, которую я уже не знаю. Моя подруга Хэвон. Хэвон, которая живет простой, нормальной жизнью. Как это вообще возможно? Столько лет я старалась не думать о ней, но стоило сказать вслух, что я скучаю, как это чувство захватило меня с новой силой. Мне вдруг захотелось увидеть ее своими глазами, узнать, как она.
А что потом? Что будет после нашей встречи? Я же не могу предъявить ей какие-то претензии. Не выдумывай лишнего, Сиан. Внутренний голос пытался остановить меня, но другая моя часть уже рвалась на свободу.
– Хочешь, дам ее контакты? – радостный, Хэиль и правда продиктовал мне номер Хэвон.
– Позвоню ей. Только наша с тобой встреча пока в секрете! Ким Чивон… даже странно как-то. Надо ее удивить. Может, она будет рада меня видеть.
– Конечно. Она будет в восторге!
Я, наверное, выглядела очень довольной – Хэиль целых несколько раз сказал, что рад видеть меня такой. Говорят, позитивный настрой помогает выздоравливать, так что я тоже пыталась сохранять оптимизм. Однако невозможно было полностью избавиться от мрачных мыслей, тянувших меня на самое дно, и мне все чаще приходилось притворяться, что все хорошо. Хэиль, как ни в чем не бывало, сыпал воспоминаниями: «Помнишь, ты ведь почти жила у нас дома? Мы были как одна семья, даже ближе, чем родственники. Тетя готовила для нас розе-ттокпокки[4], а я мыл посуду, правда я тогда разбил ее любимую тарелку, испугался и разрыдался, помнишь? А она улыбнулась и пожалела меня. Тетя вообще никогда не ругалась. Мы с Хэвон поэтому любили твою маму больше нашей».
Если бы ничего не случилось, мы, наверное, до сих пор были бы ближе, чем родные братья и сестры. Наверняка были бы.
Моя мама и тетя – мама Хэвон – познакомились в интернете на форуме для мам. Они общались только онлайн, пока не встретились на собрании родителей, чьи дети в том году шли в детский сад. Оказалось, что они соседки по жилому комплексу. Наши мамы быстро подружились, с самого детства я звала маму Хэвон тетей, а она – мою. Тетя работала в офисе, а мама оставалась дома, поэтому Хэвон и Хэиль часто ужинали у нас, и мы могли проводить вместе сколько угодно времени.
Хэвон и Хэиль погодки. Мы почти всегда и все делали втроем. Ходили в один детский сад, занимались на пианино и учились плавать. Я ела то, что ела Хэвон, и не ела то, что не любил Хэиль. Мы принимали это как должное, не задумываясь. Конечно, мы часто ссорились, но быстро мирились.
В начальной школе нас с Хэвон часто спрашивали, не близняшки ли мы, и даже путали иногда. Лица у нас были совершенно разные, но всех сбивало то, что мы часто одевались одинаково или носили похожие прически. И мы всегда знали, что наша связь – нечто исключительное.
Сомнения не терзали меня, даже когда я подошла к школе Хэвон, однако мысль о том, что я действительно могу ее встретить, что-то всколыхнула во мне. Правильно ли я поступаю? Что, если я поставлю Хэвон в неудобное положение? Впрочем, разве не для этого я здесь? Смогу ли я скрыть свои чувства? Множество мелких и более сильных опасений сковали мои шаги. А если… а если Хэвон притворится, что не знает меня?
Я заволновалась. Почему-то вспомнился день, когда я впервые зашла к ней домой. Я тогда выписалась из больницы раньше, чем Хэиль и Хэвон, и ужасно за них беспокоилась. Говорили, вирус Проксимо у каждого вызывал свои осложнения. В интернете я читала истории заболевших, и кто-то писал, что терял чувство равновесия, у кого-то немели руки и ноги, кто-то мучился от страшных головных болей, причины которых никто не мог отыскать. У меня тоже были «проблемы с вестибулярным аппаратом» – я время от времени теряла равновесие и падала, но в целом мне повезло больше многих. Я тогда пошла к Хэвон домой, но дверь была надежно заперта. На звонки ни она, ни Хэиль тоже не отвечали. После того как в нашем жилом комплексе обнаружили зараженного, движение транспорта здесь полностью запретили, а округ Кансон[5] и вовсе закрыли на карантин, так что отыскать их семью было практически нереально. Когда через несколько недель я снова пришла к ним, соседи сказали, что квартира продана и теперь там идет ремонт. Я снова и снова пыталась дозвониться до Хэвон и Хэиля, но слышала только: «Этот номер не обслуживается». И даже когда мама впала в кому, я все еще ждала звонка.