– Хорошо, давай вместе рыбачить.
В деревне Чисан-ри Пэнмана поджидала прежняя тяжелая жизнь, а еще скука, которая стала казаться невыносимой после того, как он пожил в Мапхо. Через год он начал, словно ветреная девица, тосковать по городской суете. Каждый раз, когда очередная рыбацкая лодка проходила вдалеке мимо порта Инчхона, он, глядя на ее горящие в темноте огни, испытывал желание прыгнуть в море и поплыть туда же.
– Я осознал, как много в цивилизованном мире интересных вещей, увидев поезд.
– А когда ты впервые увидел поезд?
– Когда жил в Мапхо.
Это случилось, когда Ли Пэнман поехал с хозяином в Ёнсан. Над рекой он заметил железную конструкцию в форме радуги. Хозяин сказал застывшему с раскрытым ртом Пэнману:
– Это железнодорожный мост через реку Ханган. Впечатляет?
Хозяин с гордостью заявил, что Япония стала развитой страной, не хуже западных, и добавил, что мост построили семь лет назад, а в позапрошлом году открыли железнодорожную линию Кёнсон [14] – Пусан. Они решили вернуться на паромной лодке, отходившей от причала Самгэ, и, когда сели в лодку, по мосту как раз, громко гудя, пронесся черной грудой железа локомотив. Стук колес о рельсы и скрежетание моста оглушали даже издалека.
– Да уж! Этакая груда железа, а летит быстрее ветра! За ней не угнаться ни лошади, ни велосипеду, ни рикше. Какая скорость – отвел на мгновение взгляд, а на мосту уже пусто!
В Инчхоне была конечная станция поезда, прибывавшего из Кёнсона. Если бы не море, поезд мог бы мчаться дальше. Приехав в Инчхон, Пэнман месяца два проработал за еду и кров в японской гостинице, и, сочтя это не особо выгодным, однажды отправился в порт. В порту стояла рыбацкая лодка, и среди гвалта японец что-то кричал рыбакам. Рыбаки ругались по-корейски, спрашивая друг друга, мол, чего хочет этот болван, и проходивший мимо Ли Пэнман объяснил им:
– Он спрашивает, продаете ли вы рыбу.
– Продаем, но только ящиками, за одной-двумя рыбинами пусть идет в рыбную лавку.
Ли Пэнман передал эти слова японцу, тот обрадовался и сказал, что купит два ящика. Заглянув в один ящик, Пэнман увидел в нем рыбу фугу, которая именно в такое время заходила в реку Имджинган. Жители родной деревни Пэнмана, когда наступал сезон, отправлялись ловить фугу к Тальгоджи или Юдо. Сезон ловли фугу был короток, поэтому стоила она очень дорого, и любой рыбак, нарезав одну-единственную рыбину на суши, ел ее с дрожью. Так как думал о том, за сколько ее можно было бы продать. Японец сразу же отдал деньги за два ящика рыбы, и Ли Пэнман, не дожидаясь просьбы, взвалил эти ящики себе на плечи. Пэнман знал, что японцы сходили с ума по рыбе фугу. Тринадцатилетний мальчик дрогнул под тяжестью ноши, тогда японец, покачав головой, взял один из ящиков себе под мышку и бросил:
– Ступай за мной, я тебе заплачу!
Следуя за японцем, Пэнман дошел до шелушилки, что располагалась в переулке неподалеку от порта. Японские служащие и рабочие высыпали им навстречу и, заглянув в ящики, зашумели:
– Пропустим сегодня по стаканчику!
– Эту ценную рыбу называют «морской свининой».
Хозяин жестом подозвал освободившегося от ящика Пэнмана и дал ему несколько монет. Этих монет хватило бы штук на пять хоттоков [15], но мальчик покачал головой в знак отказа. Японец нахмурил брови и пробормотал:
– Что? Неужели ты хочешь больше?
Ли Пэнман ответил:
– Нет, я хочу здесь работать.
Хозяин оглядел мальчика с ног до головы:
– И почему же ты хочешь здесь работать?
Ли Пэнман на секунду задумался и сказал:
– Собираюсь освоить техническую специальность.
Хозяин усмехнулся:
– Тогда тебе придется несколько лет ходить в подмастерьях, и, пока не научишься работать, оплаты не жди.
– Хорошо. Научите меня, пожалуйста.
– Как тебя зовут?
Мальчик радостно ответил:
– Меня зовут Ли Пэнман.
А когда он произнес свое имя так, чтобы его значение стало понятно японцам, – «Ни Хякуман», – все вокруг расхохотались.
14
Кёнсон – официальное название Сеула в колониальный период (1910–1945). Однако японцы и прежде называли так столицу Кореи. Железнодорожные линии, построенные Японией в Корее до аннексии, изначально имели названия, включающие иероглиф «кён» со значением «столица», и сохранили эти названия после Освобождения.