Футболом я и сейчас занимаюсь. В региональном футбольном клубе состою, детскую команду тренирую. Когда вернулся, тренер Курита очень помог мне. Мы теперь часто вместе выпиваем. Каждый день для меня в удовольствие – это его заслуга.
Интересно, у Мики Сироно был такой человек?
Ведь в средней школе она не то чтобы всегда одна была. Видел, как она ела бэнто с группой таких же тихонь, как и она сама. Но кто там был у нее в близких друзьях – не спрашивайте, я этого не знаю.
Наверное, если бы у нее был человек, к которому можно за советом обратиться, до такого преступления бы не дошло, правда?
Это ж надо – больше десяти ножевых ранений, еще и поджечь потом… Какой-то кромешный мрак у нее в душе был, не иначе.
Но знаете, господин Акахоси, может быть, это моя вина. Тогда думал – чего она из-за такой ерунды взбесилась, а сейчас, когда вырос, понимаю – жутко унизительно, когда тебе тряпку на голову водружают. Неважно, чистую или грязную, – на голову нельзя класть то, что для этого не предназначено. Тем более делать это таким образом.
Вот смотрите – японцы за границей часто местных детей по голове гладят, а ведь этого делать нельзя. В некоторых странах вообще считают, что в голове бог живет, а японцы как ни в чем не бывало трогают их грязными руками. Ну, может, и не грязными. Но тем-то людям кажется, что их оскверняют.
У Сироно тоже, наверное, такое ощущение возникло. Получается, этот мрак у нее в душе – из-за меня. Вам это может показаться мелочью, но средняя школа – это такой период, как его… «переходный возраст» – так называют вроде. Говорят, подростки все чувствуют во много раз острее, чем взрослые: любая мелочь кажется им катастрофой, и они бесконечно долго помнят обиды.
Если бы я сам тогда из-за чего-нибудь переживал, я, может быть, сообразил, какую рану нанес Сироно. Но тогда я был на такое не способен. Потому тот мрак, который я создал, становился в ее душе все сильнее, и в итоге все вылилось в это ужасное преступление.
До сих пор ругаю себя за ту дурацкую выходку.
Вроде бы Сироно на работе сказала, что ее мать при смерти, и из-за этого взяла отпуск. Я знаю, что это вранье. Мать ее в супермаркете на кассе работает, я ее только вчера видел. Она всегда с нами, одноклассниками дочери, здоровается: «О, Синго! Привет!» – и вчера такая же была, как обычно.
Она вообще знает, что ее дочь подозревают в убийстве?
Ну, полиция-то наверняка с ней связывалась, так что не может не знать. Если так, то крепкие, видно, у нее нервы. Узнай моя мать, что ее сына в убийстве подозревают, наверное, из дома не могла бы выйти.
Видимо, в этом отношении они с дочерью похожи.
Может, она ее у себя дома прячет. Если так, значит, Сироно где-то здесь, в нашем городе. Но даже если я ее увижу, в полицию звонить не буду.
Она же мне до сих пор не сказала «прощаю».
Я ведь почему на это интервью согласился? Думал, может, удастся как-то вину свою загладить, хотел что-то для Сироно сделать, а сейчас чувствую – толку никакого…
Ах да – можете мое настоящее имя написать. Я с собой и фотки школьные принес, если надо – используйте.
См. Справочный материал № 4, стр. 257.
См. Справочный материал № 5, стр. 265.
Часть 4
Местные жители
Ёсиэ Мацуда
– Надо же, журналист из Токио… А, это ваша визитка? Спасибо. Господин Акабоси[44]… А-а, простите, озвончать не надо – господин Акахоси?
И что же привело вас именно ко мне? Какое-то дело?
Про Мики Сироно хотите спросить?
Да, знаю ее. Что-то случилось с Мики? Про «убийство офисной служащей в Сигурэдани» смотрела по телевизору. Это что, как-то связано с Мики?
Надеюсь, вы не хотите сказать, что она преступница?
Я ничего не слышала о Мики с тех пор, как она уехала из нашего города. С ее матерью я тоже особо не общаюсь. Говорю же – я плохо помню, что было раньше.
В любом случае мне совершенно нечего вам рассказать. К тому же я сейчас варю бобы и не могу отходить от плиты.
Прошу прощения, но вам лучше уйти.
Ах да, может быть, вам стоит поговорить с дедушкой, который там на поле работает?
Ютака Танимура
– Какой мандарин?! Лимонное дерево это.
Со мной поговорить хочешь? Не знаю, с чего бы, но ладно, все равно я сейчас отдыхаю.
Ты откуда приехал? Из Токио? Ну надо же, издалека. И чего это тебя занесло в такое место?
…А, про Мики, дочку господина Сироно, поговорить хочешь?
Знаю ее, конечно. Они ж тоже из Нагасавы. Тут от реки Тихары, с восточного берега, и до самой горы Мёдзин – все это Нагасава. Сироно – младшая ветвь этого рода, отец Мики третьим сыном там был. Их дом – вон там: идешь прямо по этой дороге, а на втором повороте – направо.
44
Иероглифы, образующие фамилию 赤星, могут читаться двояко: чаще всего – Акабоси, несколько реже – Акахоси.