«У меня есть право приходить сюда. Я ведь еще не сказала, что прощаю тебя. Но сейчас ты должен думать только о выздоровлении».
«Спасибо… Вкусное печенье. Кажется, и травма быстрее заживет».
«Чтобы ты быстрее вернулся на поле, я буду печь и приносить их каждый день».
Воображая это, я улыбалась.
Пожалуй, я заслужила того, чтобы меня осуждали и считали ужасной: я сделала из травмы Это́ сюжет для своих счастливых фантазий. Но я никогда, даже в уголке души, не желала, чтобы с ним произошло что-то плохое. И уж тем более я не отсоединяла тормоза – это полный абсурд. Я ведь даже не знала, какой формы и какого цвета был его велосипед.
…«Она умеет наводить порчу».
Наверное, после того как мы перешли в старшую школу, именно эти слова Аканэ нашептывала на ухо новичкам. При этом она то и дело бросала взгляд в мою сторону.
Говорят, есть люди, встреча с которыми может стать для тебя роковой. Для меня роковой – по крайней мере до этого момента – была встреча с Аканэ.
И этому есть подтверждение: как только наши пути разошлись, моя жизнь наполнилась радостью.
Я всегда думала, что нет человека, которому слово «обыкновенный» подходит больше, чем мне.
Рост и вес точно всегда в точности соответствовали графику средних показателей моего возраста, да и внешне я – если бы не контраст с именем – тоже не так уж плоха. В учебе я немного превосходила средний уровень, хотя и отставала по спортивной части. Характер не слишком веселый, но, пожалуй, и не слишком мрачный.
Мать часто говорила мне: «Нет в тебе искорки».
И все же найти детей, похожих на меня, было сложно.
В школьные годы – и в средней школе, и в старшей – я держалась компании девочек, в которых чувствовала какой-то родственный дух, – мы вместе обедали, проводили перемены. Но я всегда ощущала, что в этом есть что-то неправильное.
Нам нравилось читать, но никто из них не любил «Рыжую Энн». Когда я говорила, что люблю музыку, все соглашались, но, стоило уточнить, что классическую, сразу следовал отказ: «Спасибо, я пас».
Я старалась найти общий язык с ними: брала у них книги и диски, которые они рекомендовали. Но истории про любовь между мальчиками были мне противны, а от их музыки – это были скорее крики, чем песни – у меня в ушах стоял жуткий звон, и я никак не могла понять, что же в ней хорошего. Когда я, не лукавя, признавалась в этом, слышала в ответ: «Мики, ты какая-то странная». А мне это странным не казалось.
Но я все-таки встретила людей, чье восприятие мира совпадало с моим.
Когда я впервые вошла в старый многоквартирный дом под названием «Усадьба Надэсико», который мне в качестве общежития порекомендовали в студенческом отделе университета, меня вдруг охватило чувство чего-то родного. И дело было не в освежителе воздуха с запахом лимона в общем коридоре.
Жильцы – студенты того же университета – приняли меня тепло, а с двумя первокурсницами, Минори Маэтани и Масуми Мидорикавой, я с момента нашей первой встречи почувствовала такое родство душ, будто встретила сестер, с которыми меня разлучили в детстве. Нет, они не разделяли моей любви к «Рыжей Энн» и классической музыке. Но и не считали меня «странной» за эти увлечения.
Они сами подходили ко мне, чтобы я дала им послушать мои любимые диски, а потом говорили: «Знаешь, я в классической музыке не очень разбираюсь, но такие-то композиции мне понравились», и – надо же! – это были мои самые любимые композиции.
Даже прозвище, которым они меня называли, – Рели – радовало меня.
Однажды случилось так, что мы втроем, не сговариваясь, купили иваси и принялись, не прекращая болтать, их готовить. Расстелили на столике котацу[57] газету, руками разделали рыбу, удалив позвоночник, и принялись отбивать ее тыльными сторонами ножей. И тут Минори произнесла:
«Когда у меня появится парень, я хотела бы для него готовить. Но если я начну при нем такое вытворять, он точно даст задний ход!»
При этом вид у нее был такой серьезный, что мы с Масуми просто покатились со смеху.
После чего мы перешли к разговору о том, каким должен быть идеальный парень, и в итоге дали друг другу обещание: если у кого-то из нас появится парень, не стесняясь, делиться друг с другом всеми счастливыми новостями.
А теперь Минори взяла и выложила эту историю журналисту еженедельника! Чем она вообще думала? И ведь ее даже не просили дать интервью, она сама написала в редакцию!
Как бы я была счастлива, если бы могла утверждать, что почти все в этой статье – фальсификация. Но о том, что господин Синояма любит, когда ему лижут между средним и безымянным пальцами на ноге, я рассказывала только Минори.
57
Столик котацу (こたつテーブル) – низкий стол с обогревателем под столешницей, накрытый одеялом; используется для обогрева в зимнее время.