— Прости.
Доктор Вайс на секунду отвел глаза.
— Да… гм… Во всяком случае, то, что ты рассказал, очень интересно. Да. Очень.
— Я так понимаю, что документ сорок восьмого года не может служить доказательством существования феномена «петли времени»? Верно?
— Jawohl[4], — тряхнул своей поредевшей челкой доктор Вайс, по привычке покраснев. — Хотя в теории, гм…
Я встал, потом сунул руку в карман.
— Может, вам будет интересно это? — я протянул ему снятую старым «блицем» фотографию. — Что скажете, доктор?
Космолог с любопытством разглядывал снимок. Потом поднял глаза на меня.
— Фото прислал доктор Томсон?
— Почему вы так решили? Этот снимок сделал я сам. Десять лет тому назад. Вы с Томсоном как раз в это время без сознания были.
Доктор Вайс потирал нос.
— Смотри, Вадим, — сказал он, поворачиваясь к большому, во всю стену, экрану. — Прошу показать слайды старой станции, полученные с Объекта 4 дробь Пси Возничего.
Уже через несколько секунд на экране появилась грузная башня списанного рудовоза. Покрытый чешуей окалины, корабль тяжело повис на телескопических опорах, как на чудовищных костылях. К неубранному пандусу сиротливо жался брошенный «ровер». Зрелище печальное.
— Жилую палубу, — попросил доктор Вайс.
Тотчас появились ступени трапов, изогнутый коридор; потолок, стены и поручни вдоль стен — все в снежных наростах. Казалось, будто с экрана веет невообразимым холодом.
— Ты покинул станцию еще до того, как она была законсервирована?
— Да… — протянул я. — Подмахнул акт — и в госпиталь. Аварийщикам я был уже не нужен. Послушайте, доктор! А можно шестнадцатую каюту? Ту, где я жил.
— Разумеется.
С минуту я рассматривал покрытые изморозью стены. Они ярко искрились в свете переносного прожектора. В голове у меня что-то щелкнуло. Иначе я не могу это выразить. Именно щелкнуло. Как будто что-то высвободилось у меня в мозгу и со щелчком встало на место.
— Доктор Вайс! Что это значит?
Космолог развел руками.
— Ну, дорогой, ты должен знать школьную физику. Разгерметизация вызывает резкое понижение температуры. Аварийщики, консервировавшие станцию, просто выпустили воздух из помещений в пустоту.
— Я не о том, — покачал я головой. — Ответьте, откуда снег на моем снимке?
— Спроси что-нибудь попроще, Вадим. — Космолог пожевал губами. — Если бы кто-то из нас в тот день сидел у приборов, может быть, я и ответил бы на твой вопрос.
— Проспал. Виноват, патрон.
— Да ладно извиняться! Я сам виноват во всем, что случилось. Ах, Коротин, Коротин!
Я вдруг вспомнил бреющегося Сергеича, и по спине у меня прополз озноб.
— Доктор…
— Да?
— Глеб Сергеевич заходил в свою каюту как раз в это время. Хрономираж еще продолжался! Понимаете? Еще продолжался!
— Гм! Коллега хочет сказать…
— Да! Вот откуда он все знал. Знал то, что ждет его!
— Мемориальная доска? — бурно выдохнул доктор Вайс.
Я молча кивнул.
Доктор Вайс провожал меня в аэропорту. Пассажиров было немного. Курортный сезон в этом приморском городе миновал.
Объявили посадку.
— Ну, ты все-таки подумай над моим предложением, Вадим Петрович. Приближается год «парада звезд», знаешь? Я ведь тоже не усижу в кабинете.
Я кивнул:
— Я подумаю, доктор. Ах да! — Я расплылся в улыбке. — Ведь вы же теперь профессор!
Он протянул мне свою маленькую руку.
— Счастливого пути, коллега.
Анатолий ГАЛКИН
ПОХИЩЕНИЕ
1
Старенькая черная «Волга» въехала в распахнутые ворота, обогнула круглую клумбу и остановилась у массивных дверей особняка.
Из машины вышел очень невзрачный человек небольшого роста. Он сказал что-то шоферу и стал подниматься по мраморной лестнице. Все действия коротышки были неторопливы и величественны. Он не шел, а плыл, расправляя плечи, как горный орел.
Семену Мамлееву было уже сорок с хвостиком, но никто не сообщил ему, что у него комплекс Наполеона. Это не болезнь, а маленький сдвиг по фазе. Такой заскок бывает у низеньких мужиков, которые страдают из-за своего роста, но при этом имеют имперские амбиции.
Месяц назад Семен Петрович начал быстро расти в своих глазах — ему вдруг дали машину с водителем, провели срочный ремонт в его особняке и резко усилили охрану.
В центре Москвы тысячи подобных особняков. Но для предстоящего торжества этот дом подошел по всем параметрам. Его сразу одобрили и три чиновника из Кремля, и представители королевы Норландии.