— Потому что на острове Тикубу нельзя находиться женщинам. Вот я и постеснялась заговорить об этом. Однако сегодня, в такой день, все можно. Посмотри сюда, мико.
Когда он взглянул на мило улыбающуюся Кусуко, он увидел вместо ее длинных волос мальчишескую прическу. На ней был плащ суйкан со стоячим воротником, в котором она походила на мальчика. Все это очень шло ей, и Кусуко выглядела неописуемо прекрасной. И вовсе ей нельзя было дать почти сорок лет, а ее наряд вполне мог бы провести строгих жрецов с острова Тикубу, запретного для женщин. Принц обрадовался и невольно заулыбался.
Его только тревожило, что рядом нет отца. До этого он ни разу не ездил куда-то только с Кусуко, не говоря уже о местах, далеких от столицы, вроде острова Тикубу, который находился в провинции Оми. Принц невольно чувствовал вину за то, что находится вдвоем с Кусуко, без отца. Он уже понимал, что у них были не просто отношения императора и подданной, что Кусуко его любовница. Принцу даже казалось, что он, ничего не делая, все равно предает отца. Но его радовало, что он впервые отправился в путешествие без посторонних с переодетой Кусуко, и скрыть свое веселое настроение принц никак не мог.
Вдали по курсу виднелся остров Тикубу, окруженный высокими скалами, вершины которых были покрыты шапками зеленых деревьев. Принц как будто уже видел похожий остров, но где и когда, вспомнить не удалось. Ведь до этого времени восьмилетний принц ни разу не посещал острова, кроме нескольких больших и маленьких на озере Бива. Почему же ему так казалось?
Кроме узкой бухты на востоке, весь остров, словно ширмой, окружали высокие скалы, поэтому попасть туда можно было только одним способом. Когда Кусуко и принц вышли из лодки, то они увидели каменную лестницу — единственную дорогу вверх, к святилищу. Взявшись за руки, они поднялись по ней. Во сне принц легко и быстро взбирался по лестнице, перескакивая через несколько ступенек за раз, и это его удивило.
Поднявшись, они оказались у ведущей к озеру дорожки с навесом, выкрашенным в алый цвет. Возле нее стояла трехъярусная пагода. Впрочем, неважно, так ли оно было на самом деле или нет, поскольку все это лишь снилось принцу. Основание у пагоды представляло собой квадрат со стороной в три кэна, а крышу покрывали пальмовые листы, и снизу ее скат казался настолько красивым, что захватывало дух. Принц некоторое время восхищенно смотрел вверх, но Кусуко потянула его за руку, и они оба вошли в пагоду.
Внутри было очень темно, глаза некоторое время привыкали к мраку. Освоившись, принц увидел, что стены пагоды украшены роскошными картинами Чистой Земли и воскликнул от радости. Краска на них выглядела свежо. Повсюду виднелись образы Амитабхи и различных боддисатв, однако принца очаровали изображения паривших в воздухе женщин с телами птиц. То были не лебединые девы тэннины в одеяниях из перьев — хагоромо, нет, и крылья, и перья у них от порождения. И с первого взгляда принц оказался так пленен ими, что не мог смотреть на другое.
— Что это? — спросил принц шепотом, указывая на женщину пальцем.
— Калавинка.
— Ка-ла-вин-ка?
— Так в Индии называют птиц, которые обитают в раю. Еще находясь в яйце, она поет сладким голосом. У нее лицо женщины и тело птицы.
— Она похожа на тебя, Кусуко!
— Ну, может быть.
Действительно, как и говорил принц, эти создания, изображения которых явно воспроизводились по образцу красавиц эпохи Тэмпё[25], плотных, тихих, с неподвижными чертами лица, имели сходство с Кусуко.
Когда они вышли из пагоды, стемнело. Они стояли на самом высоком месте острова, с которого виднелось озеро. Но ночь была безлунная, и очертания его лишь смутно угадывались вдали. Вдруг во тьме над озером появилась светящаяся точка. Принцу показалось, что он увидел золотую птицу, которая летела низко, почти касаясь поверхности воды. Он сначала подумал, не зажженный ли это рыбацкий огонь, но нет, он не мог гореть так ярко и скользить над водой. Чуть погодя показалась еще одна птица, которая летела в противоположном направлении точно так же, едва не касаясь воды. Ее оперение светилось золотом, и, даже когда она улетела, след остался у него перед глазами. Наконец, появились еще несколько птиц, и они все не улетали, хотя махали крыльями, будто исполняя какой-то танец, сияя своим оперением, и резвились над озерной гладью. Принц подумал, что это и есть калавинки. Чтобы получше их рассмотреть, он одной рукой взялся за сосну и заглянул вниз с обрыва. И тут послышался голос Кусуко…
— Осторожнее, мико, мико!
Или же это была не она?
— Мико, мико! — стеснительно пропищала Акимару, которая будила задремавшего в лодке принца. — Мы прибыли на остров. Просыпайтесь, пожалуйста.