Наконец от излишнего напряжения уставшая девочка задремала, сидя в той же позе у стены, и принц смог повнимательнее рассмотреть ее одеяние с крыльями. На лице девочки блуждала напряженная улыбка, и разные мысли то всплывали, то растворялись в его расстроенном уме, будто облака.
Как-то раз Энкаку сказал принцу, что Акимару наверняка из народа лоло, и у этой девочки тоже присутствовали характерные черты — такие же, как и у Акимару: миндалевидные глаза, не раскосые, но и не с опущенными уголками. Конечно, в Наньчжао жило много лоло, и некоторые из них напоминали Акимару, но тут сходство просто поражало. А вдруг они и в самом деле близнецы, разлученные в детстве? Акимару, к несчастью, попала в рабство и где только не побывала, эта же девочка явно жила и росла в Юньнани. Скорее всего, так оно и было. Но насколько же заметна ее и Акимару схожесть! Они точно две капли воды. Наверное, это Харумару[38], ее сестра. Дадим ей такое имя. Вот бы взять ее с собой туда, где осталась Акимару, — к общему удовольствию. Антэн и Энкаку особенно удивятся. А что скажут Акимару и Харумару, когда увидят, как они друг на друга похожи?
В таком направлении двигались мысли принца… Но тут огонь погас, и все погрузилось во тьму. В тишине послышались шаги.
Несколько человек, говоривших на непонятном языке, подошли к принцу. Тот невольно поморщился, ослепленный ярким светом факела, который держал в руке шедший впереди.
Мужчины, наверняка чиновники из Наньчжао, придирчиво осмотрели принца, затем осветили отверстие в стене и увидели сидящую там на корточках девочку. Та внезапно проснулась и, с испуганным видом прижимая к себе крылья, спряталась в глубь пещеры.
Обнаружив девочку, чиновники громко загоготали, и принцу стало понятно, что именно ее-то они и искали во всех пещерах горы Цзицзу. «Нашли, нашли, нашли!» — так звучали их голоса, в которых слышалась неподдельная радость.
Девочка, точно принужденная светом факелов сдаться, выбралась из пещеры и сразу прижалась к принцу, который, в свою очередь, испугался. Ей, видимо, ничего больше не оставалось, кроме как припасть к человеку, казавшемуся ей надежным. Или же за то время, что они провели вдвоем, разделенные каменной стеной, у нее возникло чувство близости по отношению к принцу. Он был тронут и, обнимая ее узкие плечики, сказал:
— Я не знаю, что происходит, но, Харумару, тебя в обиду не дам. Держись за меня!
Из толпы вышел пожилой человек в кожаных одеждах, вероятно главный, и, услышав китайскую речь принца, произнес:
— Ты чужеземец, как я вижу. Поясни, будь добр, откуда ты знаешь эту девчонку?
Принц с достоинством ответил:
— Я всего лишь путешественник, который случайно ее здесь встретил, и не знаю, в чем она провинилась. Сам я — японский монах и еду в Индию в поисках Закона. В Чанъани мне была вручена грамота от самого китайского императора.
— Так ты приехал из Чанъани?
— Нет, я не прямо оттуда. Два года я провел в Китае, из них полгода прожил в Чанъани.
После этих слов принца тон мужчины стал почтительнее. Он вежливо, заискивающе продолжил:
— Простите меня, я не знал этого. Меня зовут Мэн Цзяньин, и я дальний родственник правителя этой страны. В юности я учился в Чэнду, что в провинции Сычуань, где выучил китайский язык, но в Чанъани не бывал. Кстати, что касается этой девчонки…
Мэн пальцем указал на девочку, которая прижалась к принцу.
— Она придворная наложница, которая на праздниках исполняет роль птицы. Недавно девчонка сбежала из Придворной школы. Но раз уж мы ее поймали, то она будет возвращена в столицу и подвергнута суровому наказанию. Девчонке, наверное, отрежут уши.
— Отрежут уши? За что? — удивленно воскликнул принц.
Но Мэн лишь рассмеялся.
— Здесь это самое легкое наказание. Однако если мы продолжим говорить, то конца и края нашей беседе не будет, поэтому давайте-ка выбираться. По высочайшему приказу я должен сопроводить ее до замка на берегу озера. Почему бы вам не поехать с нами? Мы поплывем на лодках, потом проскачем верхом на лошадях, что будет быстрее, чем пешком.
И принц, который изначально не собирался посещать замок правителя этой страны, согласился ехать с ними, чтобы не бросать девочку.
Выйдя из пещеры, он зажмурился от яркого солнечного света. Снаружи на траве в ожидании людей паслись заранее приведенные лошади. На одну из них усадили девочку с крыльями. Она выглядела не как сбежавшая преступница, но как участница какого-то праздника. В седле она держалась лучше принца, будто с детства каталась верхом.
38
Имя Акимару записывается иероглифами «осень» и «круглый»; Харумару — соответственно «весна» и «круглый».