Покатав жемчужину на ладони, принц увидел странную перемену цвета:
— Как загадочно, что природа смогла породить столь красивый предмет.
Энкаку снова возразил принцу:
— Позвольте не согласиться с вашим высочеством. Для меня столь красивые вещи, вроде жемчужины, служат предвестниками бед.
Антэн иронично сказал:
— Ты бы лучше молчал, вместо того чтобы говорить то, в чем ничего не смыслишь!
Но Энкаку продолжил, будто не заметив иронии Антэна:
— В хорошо известном даосском трактате «Хуайнань-цзы», который, кстати, я постоянно цитирую, в главе семнадцатой «В лесах», говорится: «Жемчужина „ясная луна“ для моллюска — болезнь, а для нас — польза; когти тигра, слоновьи бивни — полезны для диких зверей, а для нас вред»[41]. Мы, конечно, можем быть обмануты ее внешней красотой, но на самом деле не стоит забывать, что для моллюска это болезнь. Жемчуг — то, что исторгает из себя больной моллюск. Так демоны, которые пытались соблазнить Будду во время его подвижничества, принимали красивый облик, пряча за ним ужасную душу. Я не знаю, красота ли проистекает из страданий или же страдания из красоты, но между ними обязательно есть связь. И поэтому, если вижу что-то красивое — женщину, цветок или сосуд, — они лишь кажутся мне красивыми, и я остерегаюсь их. Вот эта красивая жемчужина, которая лежит на ладони у вас, ваше высочество, — не принесет ли она нам несчастий и страданий? Я ведь пессимист по натуре. Только в этом я иду против мнения принца, и никаких тайных умыслов у меня нет.
Пока Энкаку говорил, в душе принца, словно пузырьки метана в болотистой воде, поднялись мысли о скорой смерти, мысли, о существовании которых он на некоторое время забыл. «Если лицо заглянувшего в озеро не отразится на поверхности…» — зазвучали слова, будто принесенные морским ветерком, и принц ужаснулся. Если, как считает Энкаку, эта жемчужина должна принести несчастья, то надо же сразу, без промедления, выбросить ее в море. Но ведь и без нее принц получил известие о своей скорой смерти. А главная его цель — Индия — пока не достигнута. Разве не разумно отдалить от себя несчастья, действуя со всей осторожностью? Но вскоре принцу в голову пришла совершенно другая идея. Если он умрет в течение этого года, то бояться несчастья совершенно не стоит, а надо, наоборот, наслаждаться красотой этого мира. С самого детства он любил забавляться красивым жемчугом, раскладывая его на ладони. И почему он должен выбрасывать такую драгоценность, эту редкую жемчужину, только из-за предостережения Энкаку?
Антэн громко засмеялся, словно развеивая сомнения принца и опасения Энкаку:
— Я поражен тем, что ты, Энкаку, вспомнил древнюю легенду о Будде и демонах. На тебя не похоже. Ты говоришь, что эта жемчужина — демон, который принесет несчастья? Что красота и страдания связаны? Что за бред! Послушать тебя, так и душа принца, прекрасная, тоже обернется злым, мстительным духом!
Но Энкаку вышел из себя:
— Нет, я не это имел в виду. Всего лишь привел цитату из древнего трактата, где написано, что красота не то, чем кажется…
Антэн охотно его перебил:
— Красота души принца и красота этой жемчужины подобны друг другу. Я не делаю между ними различия. Даже если за ними стоят болезни и страдания, то разве это плохо? Как знать, вдруг принцу настолько приглянулась прекрасная жемчужина потому, что, со всем уважением, у них есть некое общее страдание. Следовательно, душа принца и жемчужина вместе явились в этот мир. Вот почему они похожи. И не думаю, что старые трактаты, в которых говорится, что красота не приходит в мир без страдания, следует толковать исключительно с дурной стороны.
Оживленные пререкания Антэна и Энкаку напоминали то ли спор, то ли игру, и каждый раз, когда спорщики что-то друг другу доказывали, принц смеялся, даже если сам становился предметом их обсуждения. Мысль о смерти так и не обрела для принца пугающей ясности, оставшись лишь предчувствием. Предчувствием какого-то нового опыта, в чем-то, даже можно сказать, веселым. Принц подумал, что, как и говорил Антэн, эта жемчужина воплотила в себе его смутное сомнение, и в ней кристаллизовалось ожидание его скорой смерти.
Выловив достаточно жемчуга, главный индус улыбнулся и спрятал добытое. Корабль, стоявший на отмели, отошел дальше в открытое море.
Как только он тронулся, Харумару, которая до этого где-то скрывалась, подошла к принцу и спросила дрожащим голоском: