Принц выслушал их молча, а затем, когда оба высказались, слегка улыбнулся:
— Успокойтесь. Мужчина ли, женщина ли — не столь уж и важно. Вы видели, что Акимару сначала был мужского пола. Здесь превратился в женщину. Может, она снова станет юношей, когда мы доберемся до Индии. Не надо ехать туда, если мы не будем готовы к тем чудесам, которые нас ожидают. Раз уж Акимару смогла добраться с нами до этих мест, нет ничего плохого, если она продолжит путешествие.
Ни Антэн, ни Энкаку не поняли доводов принца. Однако его авторитет развеял их сомнения, и они даже устыдились, что волновались о таких глупостях.
Поначалу принца и его спутников не беспокоила жара, однако после ночи, проведенной в прохладном лесу, дневная температура показалась им чрезвычайно высокой. Такого зноя, который навевал тоску, они в Японии не знали. Утром путники вышли из леса, но ближе к полудню солнце стало палить настолько сильно, что невозможно было идти дальше без головного убора. Они нарвали осоки, сплели себе шляпы и двинулись в них дальше. Акимару сделала шляпу себе и дюгоню. Тому оказалось несладко, еще когда его вытащили из воды, а от жары дюгонь совсем ослабел. И хотя Акимару, не отставая, шла рядом и поддерживала его, после полудня силы дюгоня иссякли, и он умер. Перед смертью он повернулся к Акимару и сказал ей на человеческом языке:
— Мне было весело с вами. Я смог сказать это только перед смертью. Слова умрут со мной. Вот мой конец. Но магия дюгоня не исчезнет. Вскоре мы обязательно встретимся еще раз, в южных морях.
И, оставив после себя эти загадочные слова, дюгонь тихо закрыл глаза. В глубине леса три монаха вырыли яму, заботливо положили туда его тело и прочитали сутры перед его могилой. Принц вспомнил, что, когда впервые увидел дюгоня, играл на флейте, поэтому решил сыграть еще раз, в качестве заупокойной службы по мертвому морскому зверю. Высокая мелодия флейты журчала, как прозрачный источник в тропическом лесу.
Но тут навстречу монахам выпрыгнуло странное на вид существо.
— Да не шумите вы так! Ненавижу эту флейту! Только прилег немного вздремнуть, так вы меня разбудили ее ужасными трелями! Проклятье!
Оно прыгало, издавая жуткие, душераздирающие вопли. Но что это было за животное? Вытянутая морда похожа на трубу, пышный и покрытый длинной шерстью хвост как веер, а лапы растрепанные, будто на них были надеты соломенные гетры или меховые сапожки. Из заостренного рта часто-часто высовывался длинный язык. С каждым прыжком его длинный хвост подметал землю, словно края шаровар хакама, поднимая пыль.
Принц, аккуратно складывая флейту в парчовый футляр, удивленно спросил:
— Энкаку, ты наверняка знаешь, что это за странное создание?
Энкаку почесал в затылке:
— Нет, я ведать не ведаю, что это за зверь. В «Книге гор и морей»[21] такого вроде бы нет, поэтому остается признать, что перед нами невиданное ранее чудище. Но раз уж оно заговорило и умеет общаться по-человечески, то позвольте задать ему несколько вопросов, чтобы выяснить его происхождение.
Энкаку отошел на шаг и гневно оглядел зверя:
— Отвечай, чудище, как ты смеешь заявлять, что тебе не понравилась флейта, на которой играл сам принц? Это грубо! Да будет тебе известно, что рядом со мной — его высочество, третий сын его величества императора Хэйдзэя, принявший обеты монах, принц Синнё. Если у тебя есть имя, представься немедленно!
Существо спокойно ответило:
— Я — гигантский муравьед.
Энкаку вмиг побагровел:
— Не ври! А ну говори правду! В этих местах не водятся гигантские муравьеды. Их и быть тут не может!
Энкаку был готов наброситься на зверя, и принц не мог не вмешаться:
— Погоди, Энкаку, нельзя так злиться, ты весь багровый от злости. Ведь нет ничего особенного в том, что здесь водятся муравьеды.
Но Энкаку вспыльчиво ответил:
— Ваше высочество, как вы можете так спокойно говорить о вещах, в которых ничего не смыслите! В таком случае я смело возьму на себя грех анахронизма и заявлю, что так называемый муравьед будет открыт лишь шестьсот лет спустя, когда экспедиция Колумба впервые ступит на новый материк. Почему это животное прямо сейчас находится перед нами? Разве это не ошибка во времени и пространстве? Подумайте об этом, принц.
Муравьед вмешался в разговор:
— Нет, это не так. Как это глупо — считать, что мы существуем только благодаря каким-то Колумбам! Вот вы и попали впросак. Наш род появился на Земле раньше, чем человеческий. Разве есть закон, по которому там, где есть муравьи, не должны жить муравьеды? Разве ваши попытки ограничить наше существование лишь Новым Светом — не обычная человеческая самонадеянность?
21
«Книга гор и морей» («Шан хай цзин») — древнекитайский трактат, описывающий реальную и мифическую географию Китая и соседних земель и обитающие там создания. Точное время его появления неизвестно.