В тот день… отец Хвичжи остался цел и невредим. Это произошло, когда он работал на складе в подвале фабрики, где не было даже окон. Он сказал, что раздался такой сильный грохот, какого он не слышал ни разу в жизни. Выбежав наружу, он увидел обрушившиеся здания, улицы были заполнены мертвыми и умирающими людьми — их тела пронзены осколками стекла. А с неба шел черный дождь. Пахло чем-то вроде нефти. Поначалу он подумал, что это разбрызгивают нефть с самолетов. Он бегал кругами под черным дождем в поисках хоть кого-то знакомого с фабрики, а на земле повсюду лежали трупы тех, кто в момент атаки оказался на улице.
Он сказал, что погибло много чосонцев[18]. В то время в Хиросиме многие были из Кореи. Таких, как отец Хвичжи, приехавших туда по собственной воле, можно было по пальцам перечесть, в основном всех перевезли насильно, точное их число никто не знает[19]. Я тоже не знала об этом, пока мне не рассказал отец Хвичжи. По его словам, там было много народу из Хвачхона[20]. Если бы можно было хотя бы узнать адреса, он бы написал родным погибших, рассказал, что случилось. Он так жалел, что не смог этого сделать. Ты бы видела, как он рыдал, рассказывая все это… Я просто не могла смотреть ему в глаза.
Отец Хвичжи сказал, что никто не заслуживает такой смерти — ни чосонцы, ни японцы, ни китайцы… во всем мире не сыщешь настолько же бессмысленной, ужасной кончины. «Это сделали люди. Люди сделали это!» Отец Хвичжи сжимал мою руку, без конца повторяя эту фразу.
Ты же знаешь, чтó он был за человек. Он был благодарен за все, каждый день благодарил Господа за то, что дарует ему жизнь… Самчхон, знаешь, когда мы еще жили в Сэби давным-давно и страшно голодали, он ведь был всегда благодарен просто за то, что мы прожили очередной день. Поначалу я даже думала: вот ведь дурной человек, но таким уж он уродился. В моей семье тоже все католики, и меня крестили в детстве, но такой сильной веры у меня не было. А вот отец Хвичжи был другим.
И такой человек хватает меня за руку и говорит: «Матушка Хвичжи, я ведь больше не могу молиться. Чем был занят Господь в тот момент? Что он делал, когда умирали дети, невинные люди, когда их разрывало на куски?»
«Это не вина Господа, — ответила я, — это люди, люди совершили такое. У Господа тоже болит сердце».
«Матушка Хвичжи, почему же всемогущий Господь наблюдал за этим сложа руки? Я не хочу каяться перед Господом, который просто грустил за нас. Не хочу молить его, говоря, что все это моя вина. Если он и вправду существует, я хочу потребовать от него ответа. Чем он был занят в тот момент? Я не могу стоять на коленях перед ним, как раньше, и благодарить за все. Да, он спас меня. Но если я буду благодарить его за это… то что насчет остальных? Тех, кто погиб там?»
Самчхон, я хоть и не такая верующая, но меня многому учили. Слова отца Хвичжи страсть как меня испугали. Я впервые видела, чтобы он на кого-то так злился, и смотри, это оказался Господь. «Батюшка Хвичжи, грешно это, не говори так», — взмолилась я, но без толку. Раньше он бы твердил: «Спасибо тебе, Господи!», каждый день благодарил бы его за то, что спас его и позволил вернуться в Чосон. А теперь он хочет, чтобы Господь просил прощения у него самого. Страшное это дело.
В тот день отец Хвичжи поведал мне столько всего, что трудно поверить, а на следующий день ему резко стало хуже. Как подумаю, что он так и уйдет в иной мир — злой на людей, злой на Господа, в такой печали, — у меня сердце разрывается.
«Ты запомнишь? Запомнишь?» — он несколько раз спросил у меня, никак не успокаивался. «Конечно. Я запомню все, что ты мне поведал, батюшка Хвичжи, все сохраню в памяти», — ответила я тогда. Это последнее, что я могла для него сделать.
Ох, Самчхон, сколько я всего понаписала. Помнишь, я писала, что рада тому, что отец Хвичжи побыл с нами хотя бы недолго? Что это лучше, чем проститься, ни разу не увидевшись? Это все неправда. Я не могу смотреть на то, как он мучается. Даже в аду не так плохо, как здесь, Самчхон. Глупости это все, глупости. Я не могу этого вынести. Я не выдержу, не выдержу.
Самчхон, прошу тебя, ты уж запомни отца Хвичжи. Это его последний завет. Помни о нем, моя Самчхон.
Мой голос так сильно дрожал, что мне несколько раз приходилось останавливаться.
18
Чосон — историческое название Кореи, использовавшееся с 1392 года и сохранявшееся вплоть до японского колониального периода (1910–1945).
19
Во время бомбардировки Хиросимы в городе проживало около 140 тысяч корейцев, большинство из которых оказались там в результате принудительной трудовой мобилизации. Около 20 процентов непосредственных жертв бомбардировок были корейцами.