Мы молча брели вверх, пока не достигли вершины холма. На смотровой площадке мы остановились, чтобы полюбоваться открывавшимся с нее видом.
— Как много зданий! — заметила я.
— Ну это же Сеул. Посмотри туда, Чиён. — Мама показала на горы, которые открывались нашему взгляду. — Это Намсан. А вон там слева — Кванаксан.
— Точно?
— Конечно точно.
Мы поднимались медленно, но мама все равно до сих пор не могла отдышаться.
— Мам, тебе надо усерднее заниматься спортом. Раз уж ты собралась в Мексику.
— Буду заниматься ходьбой до отъезда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Мама посмотрела на меня со смущенной улыбкой. Глядя на нее, я подумала, что не чувствую с ней прежней близости. В ее взгляде, направленном на меня, тоже читалась дистанция. В наших отношениях больше не существовало психологических поединков, как раньше, когда мы по нескольку дней подряд соревновались друг с дружкой в презрительном молчании. Мы больше не позволяли разгораться крупному пожару: вместо этого, бросив в собеседницу лишь малую искру, мы тут же чувствовали смущение. Это означало, что наши отношения больше нельзя было назвать близкими. В глазах обеих читался страх того, что случайно нанесенная рана может стать поворотным моментом, после которого уже ничего будет не вернуть. Мы больше не могли ругаться до победного конца. Из боязни, что этот конец действительно наступит. Спускаясь с холма, мы обменивались ничего не значащими фразами.
Спустя несколько дней по пути с работы я заметила на противоположной стороне дороги бабушку, толкающую перед собой тележку в сиреневую клетку. Я развернула машину и притормозила.
— Вам разве можно уже выходить? Садитесь в машину. — Я вышла из автомобиля и погрузила тележку на заднее сиденье. — Куда вы идете?
— Никуда не иду, — ответила бабушка с шаловливой улыбкой.
— Но вы же шли.
— Это я спортом занималась. Упражнялась ходить. Врач сказал, что я слишком засиделась дома и скоро совсем без мышц останусь, велел ходить. А ты куда едешь?
— Я ехала с работы и развернулась, чтобы вас подвезти.
— Ужинала?
— А вы?
— Еще нет.
— Не хотите поесть онсими[22]? Я знаю одно местечко рядом с автовокзалом.
Бабушка кивнула.
С началом пляжного сезона в центре Хвирёна стало довольно оживленно. Перед ресторанами, известными вкусной едой, нередко можно было заметить длинные очереди. Это зрелище очень отличалось от облика городка зимой. Дорога до ресторанчика тоже оказалась более людной, чем обычно.
— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась я после того, как мы с бабушкой уселись друг напротив друга за столик и заказали клецки с кунжутом.
— А, ты про ребро? Уже почти зажило, — отмахнулась бабушка, разливая по стаканам воду. — В прошлый раз я заснула и даже не слышала, как ты ушла… Нынче только голову к подушке поднесу — сразу засыпаю.
Мы не стали обсуждать письма, которые читали в прошлый раз. Бабушка в очередной раз извинилась, что заставила меня так утруждаться, а я почувствовала обиду на нее. Если бы наши отношения были как у настоящих бабушки с внучкой, она бы не стала каждый раз так церемониться и извиняться.
Мы ели почти в полном молчании. Водрузив картофельную клецку на ложку, бабушка несколько раз усердно дула на нее, прежде чем отправить в рот, и это живо напомнило мне маму. Та тоже не любила есть горячую еду, и на то, чтобы съесть миску лапши с бульоном, у нее всегда уходило много времени — она ждала, пока та остынет.
Я выпила чай сучжонгва[23], который подавали на десерт, и поднялась, чтобы рассчитаться, но бабушка остановила меня, велев не тратиться на нее, и заплатила сама.
— Заплатишь в следующий раз, — сказала она.
После ужина на улице все еще было светло, и небо было окрашено в синие тона. Я усадила бабушку на пассажирское сиденье и поехала в сторону пляжа. Я чувствовала усталость, но мне не хотелось упускать такой прекрасный летний вечер.
Напротив пляжа рядами выстроились ресторанчики с морепродуктами, которые от берега отделяли широкая автомобильная дорога и просторный тротуар. Я достала с заднего сиденья тележку и подала бабушке. Она оперлась обеими руками на ручку и медленно двинулась вперед. На пляже весело болтали туристы, кто-то запускал в небо фейерверки. На уличных столиках перед ресторанами веселые компании наслаждались алкоголем. В воздухе явно ощущался запах лета.