— Бывает. Главное, чтобы такое не повторялось впредь, — сказал он и добавил с улыбкой: — Я все понимаю, Чиён, я ведь слышал о вашей ситуации. Но нельзя позволять, чтобы личная жизнь влияла на работу.
Я снова попросила у него прощения. Как только коллега вернулся на свое место, я снова пробежала глазами по файлу. Я все еще не могла поверить, что допустила подобную ошибку. «Я все понимаю, Чиён, я ведь слышал о вашей ситуации». Какую ситуацию, что он имел в виду? Откуда эта уверенность, что я допустила ошибку из-за проблем в личной жизни, и почему он думает, что вправе говорить мне об этом? Всё, хватит! Проблема в самой оплошности, которая привела к тому, что мне пришлось выслушивать такое. Как я могла совершить такую глупость? Из кондиционера дул холодный воздух — меня пробирала дрожь. Я обязана взять себя в руки. Должна стараться больше, чем обычно, чтобы не давать людям повода для упреков.
Проработав весь день в сильном напряжении, я вернулась домой выжатая как лимон. Рухнула на кровать, даже не переодевшись, и мгновенно заснула. Не знаю, сколько прошло времени, но меня разбудил звонок в дверь. На пороге я обнаружила бабушку, которая стояла со своей тележкой. За то время, пока мы не виделись, ее лицо сильно загорело.
— Ты же сама сказала прийти сегодня в это время, — с упреком заявила она, заметив мою растерянность.
Только после этого я вспомнила, что на днях разговаривала с ней, пребывая в тумане из-за температуры и таблеток. Бабушка вошла в квартиру и принялась выкладывать на пол в гостиной всевозможную снедь из тележки. Один за другим появились огромный термос, герметичный контейнер с нарезанным кубиками арбузом, контейнеры с закусками, имбирный сироп и три маленькие дыни. Она взяла термос и, пройдя на кухню, принялась что-то искать.
— Где у тебя глубокие тарелки?
Я достала свою единственную тарелку, и бабушка, ополоснув ее, выложила в нее содержимое своего термоса. Кухню наполнил аппетитный запах каши с морскими ушками. Длинные лучи заходящего солнца проникали в гостиную и тянулись до самой кухни. Теплый свет падал на бабушкины руки и тарелку с кашей. Внезапно я поняла, как сильно проголодалась. Я принялась запихивать в себя еду, едва успевая дуть на горячую кашу. Как обычно, бабушкина еда оказалась слегка пересоленной, но ее глубокий вкус был несравним с кашей быстрого приготовления из магазина.
— Вкусно, — сказала я, и бабушка усмехнулась. — А вы не будете?
— Я поела перед приходом.
Она открыла контейнеры с закусками и придвинула поближе ко мне. Внутри оказались жареное кимчи и пряный салат из маринованных огурцов. Пока я была занята едой, она сложила в пустой холодильник оставшиеся контейнеры, дыни и имбирный сироп и, подойдя к балкону, посмотрела в окно. Я вся вспотела, пока ела кашу, в желудке стало так тепло, что я ощутила прилив сил. Покончив с целой тарелкой, я выскребла из термоса остатки и доела их. К тому времени бабушка снова вернулась к столу и теперь наблюдала за мной.
— Было очень вкусно, — снова поблагодарила я.
Бабушка достала из холодильника контейнер и открыла крышку.
— Вот, еще арбуз[29] поешь.
Я с готовностью принялась за арбуз. Впервые после болезни я ела так много. Еда больше не казалась мне горькой на вкус, во рту не ощущалась сухость.
— Ты сегодня устала на работе, ложись отдыхай. Я пойду.
Бабушка смотрела на меня с серьезным лицом. Я чувствовала, что она беспокоится, глядя на то, как жадно я ем, не обращая внимания на растекшийся макияж и всклокоченные волосы. Мне вдруг захотелось, чтобы она была рядом. Хотелось побыть с ней хотя бы еще чуть-чуть. Я не могла снова оставаться одна.
— Выпейте хотя бы чая перед уходом, — почти взмолилась я.
Она смерила меня долгим взглядом и снова села за стол. Я вытащила из кухонного шкафчика две кружки и положила в них по ложке имбирного сиропа. Бабушка сидела ко мне спиной и смотрела на пейзаж за окном. Мы не произносили ни слова, пока в чайнике кипятилась вода. Я протянула ей кружку с чаем, и она улыбнулась.