Раим отпила из нового бокала и, приговаривая: «Ах, как освежает», снова рассмеялась.
– А у меня наберется на тридцать порций. Многовато будет!
Интересно, наступит ли когда-нибудь день, когда порция будет стоить сто тысяч вон? Если такое случится, то я, как и Раим, не буду сильно париться из-за денег. Наверное.
– Раим, что же Чжиан сделала с теми деньгами? Неужели она и вправду оборвала с нами связь из-за них?
Если сложить все, что она брала в долг у ребят из кружка, выйдет больше трех миллионов вон. Для кого-то это было мало, для кого-то много…
– Не знаю. Эта сволочь… – ответила Раим, ударив кулаком по столу.
Слова подруги о том, что она обо всем забыла или что деньги – всего лишь плата за обучение или пять порций курицы, резко контрастировали с выражением лица. Хотя потерять шестьсот тысяч вон было обидно, но, как ни странно, я не испытывала ненависти к Чжиан. Если бы я рассказала об этом Раим, она бы назвала меня «тормозом».
– Пойдем уже. Завтра на работу, – сказала подруга и схватила свою сумку, слегка покачиваясь.
Счет за курицу и пиво вышел на сорок девять тысяч пятьсот вон. Мы с Раим протянули свои карты и попросили разделить счет пополам. Через какое-то время на телефон пришло уведомление: «Сумма в двадцать четыре тысячи семьсот пятьдесят вон списана». Я выпила только один бокал спиртного, Раим – все четыре. И она съела почти всю курицу. Делить счет поровну мне показалось не совсем справедливым, но я не смогла об этом сказать.
– Тебе повезло, что рабочий день позже начинается, – сказала Раим, когда мы выходили из заведения.
Завтра мне нужно было в академию к двум часам.
– И позже заканчивается, – добавила я.
– Точняк, – снова засмеялась подруга.
Из-за того, что я заканчивала в десять вечера, в рабочие дни я не могла встретиться с друзьями. Хотя, по сути, у меня была только Раим.
Подруга сказала, что поедет на автобусе, поэтому мы разошлись у автобусной остановки. Я направилась к станции метро и вдруг заметила, что людей стало больше. Последний поезд еще не ушел, но сегодня воскресенье, обычно в этот день народ не задерживается допоздна…
Спускаясь по лестнице, я включила телефон и увидела, что аккумулятор почти на нуле. Совсем недавно, перед выходом из дома, я полностью зарядила его, а он уже выдохся. В последнее время батарея стала очень быстро садиться. Наверное, все из-за того, что я пользуюсь им больше трех лет. Заряжать приходится по два-три раза в день, а интернет едва тянет. За шестьсот тысяч вон я могла бы купить новый телефон. А-а, шестьсот тысяч вон! Почему же я дала их взаймы? На что пошли эти деньги? Не хочу и думать, что мне их больше не видать…
И это далеко не все, о чем я сожалею. Стоит только начать вспоминать, как сожаления полезут одно за другим, как клубни батата.
Рядом с турникетом висело зеркало в полный рост. Проходя мимо него, я мысленно спросила себя: «Ты жалеешь?»
И покачала головой. Если сожаление – это желание вернуться в прошлое, то я никогда не буду ни о чем жалеть. Даже просто развернуться в сторону минувшего – невыносимо.
По воскресеньям между поездами были длинные интервалы. И мне это не нравилось. Я долго сидела на лавочке и только после объявления о прибытии встала и пошла к выходу.
Я еле-еле добралась до академии к двум часам дня. Утренние подъемы даются мне нелегко, поэтому я рассчитывала, что более позднее начало занятий даст больше свободного времени. Ага, как же… Поздние возвращения домой – поздние отбои, а потом и такие же пробуждения утром. Это закономерный результат. Если пойти спать поздно, то как потом встать рано? Я поднимаюсь с кровати около одиннадцати, умываюсь, завтракаю, сразу же обедаю и собираюсь на работу – и вот уже за полдень. Дорога занимает больше часа.
Там, где я работаю, занятия для учеников средней и старшей школы начинаются в четыре, а работа администрации – в два. Мы следим и за преподавателями, и за учениками. Короче, занимаемся всем подряд: закупаем учебные материалы, отправляем сообщения с напоминанием об оплате, составляем расписание дополнительных занятий и корректируем движение автобусов-шаттлов[4] – выполняем все мелкие поручения, которые дает директор. Хотя рабочий день стал длиннее, а зарплата – меньше, эта должность нравится мне больше, потому что не нужно общаться с учениками напрямую.
После окончания университета я готовилась к экзамену на государственную службу и больше двух лет проработала преподавателем в академии. Одной из главных причин, по которой я отказалась от экзамена, стала моя усталость от учеников. Старшие коллеги говорили, что дети милые, но у меня не было никаких теплых чувств. Когда я смотрела на них, становилось тяжело дышать. Сначала подумалось, что дети игнорируют меня, потому что я не школьный учитель, но потом поняла, что в школе будет то же самое. Я начала думать, что готова заниматься чем угодно, лишь бы не преподавать. Поэтому, когда в начале этого года я узнала о том, что в четвертый раз провалилась на экзамене, приняла это спокойно. Может быть, просто заранее сдалась и нашла оправдание, потому что понимала, что сдать его будет трудно? Когда я сказала Раим, что преподавание – не мое и что я не хочу этим заниматься, подруга поинтересовалась, пойду ли я работать, если сдам. Сказать «нет» я не смогла. Но экзамен был для меня как виноград для лисы[5].
4
Автобус-шаттл – это транспорт (обычно автобус или микроавтобус), который часто курсирует на коротком расстоянии и перевозит пассажиров между двумя точками.