Большинство клиентов платили Юмэ «вступительный взнос» за почти всегда проигранную игру. Однако не было таких, кто, промахнувшись два-три раза подряд, платил бы за каждую попытку. Это было что-то вроде входного билета. Сложилась негласная традиция: в знак уважения к Юмэ, которая рисовала программу заездов — схему кошачьего семейства, — угощать ее какой-нибудь выпивкой или едой. Поэтому после десяти вечера, когда Юмэ уходила и владелец Исао-сан занимал кухню, желающих играть в «Угадай кота» становилось гораздо меньше, не звучало предложений «выпей чего-нибудь».
В качестве «взноса» Юмэ обычно выбирала пару бокалов лимонного сауэра, а еще жареный перец шишито[45] или жареный рисовый шарик онигири. Казалось бы, она работала без перерыва с подготовки перед открытием и до десяти вечера и могла есть что угодно из рациона для персонала, но, по-моему, она пила и ела только тогда, когда клиенты предлагали ей в качестве оплаты «выбери что хочешь».
Работая на кухне, Юмэ в целом была безэмоциональна. Случаи, когда на ее лице появлялась слабая улыбка, можно было пересчитать по пальцам: когда Ра-сан входил со свистком, когда господин Гранат покачивал бедрами или когда она встречалась взглядом со мной, открывшим стеклянную дверь. Но случай «выбирай что хочешь» был другим. Ее улыбка была не слабой, а всегда отчетливой. В такие моменты глаза Юмэ, возможно, сияли даже ярче, чем глаза Мамэтаро, заглядывающего в бар поверх забора.
На самом деле я ни разу не видел, какое выражение лица было у Юмэ, когда, садясь за еду, она поворачивалась ко всем спиной. Она наклонялась к тарелке и ела, как бы прикрываясь рукой. В ее манерах было что-то ненормальное. Словно она боялась, что у нее отнимут еду. Возникало чувство, будто видишь что-то, что видеть не должен. Поэтому я отводил взгляд, старался не смотреть.
И так делал не только я. Даже Гэта-рок и господин Гранат не заговаривали с ней, пока она сидела спиной, и, казалось, специально не смотрели в сторону кухни. Никто ничего не говорил, но все испытывали схожее чувство и желание проявить тактичность.
Если говорить прямо, часто казалось, что именно Юмэ, каждую ночь усердно работающая с клиентами, выбившимися из колеи обычной жизни, и была самой «сбившейся с пути». В ней было что-то неясное, непонятное: она не смеялась там, где обычно смеялись, реагировала громкими возгласами на совсем неожиданные вещи или мрачно замыкалась в себе. Если подумать, то, как она прятала еду, и то, что она ничего не рассказывала о кошках, было весьма странно. Но меня эти ее особенности если и удивляли, то никогда не вызывали отвращения. Скорее я начал испытывать затруднения как раз потому, что зарождающееся во мне чувство было противоположным отвращению.
Глава 4
Мой наставник, Нагасава-сан, переводил мне каждый месяц соответствующее вознаграждение. У меня даже появилась возможность немного откладывать, а телефон, электричество и газ в квартире перестали быть чем-то вроде удивительного сюрприза раз в несколько месяцев. По утрам после попоек я больше не вздыхал, заглядывая в кошелек.
Но это также означало, что я мог существовать лишь как один из членов группы Нагасавы. Мы с господином Мори и остальными сотрудниками крутились как белки в колесе, поддерживая звезду мира телевизионных сценаристов — Нагасаву-сана. И это распространялось не только на рабочие проекты, но и на всю его жизнь в целом.
Часто нам звонила его супруга. «Говорят, сегодня он снова будет на вашем попечении», — произносила она пугающие слова. Я мгновенно оценивал обстановку и каждый раз находил оправдание: «Верно. Похоже, сегодня у нас совещание с возлияниями…» Вот только чем и когда занимался Нагасава-сан на самом деле? В голове мелькали образы нескольких женщин, включая одну известную личность, хотя конкретных деталей его похождений я не знал. Однако, раз уж его жена звонила именно мне, значит, Нагасава-сан, несомненно, доверял мне и пользовался этим.
Что ж, как ученик, я обязан был играть свою роль до конца. Лишь однажды, когда она попросила: «Позовите, пожалуйста, мужа к телефону», меня прошиб холодный пот, а по телу пробежали мурашки. «Он задремал. Если сейчас его разбужу, он мне врежет», — соврал я с невозмутимым видом и сумел выкрутиться.
45
Перец шишито — японский зеленый сладкий перец, который обычно подают обжаренным на гриле.