Юмэ сделала небольшую паузу. Было ясно: она подбирает слова.
— Спасибо за записку. Мне было очень приятно.
— Да что вы. Это я вас побеспокоил…
— Нет. Но насчет этого… я хочу попросить подарок.
— Подарок?
— Да. Можно попросить?
Что же она скажет? Во мне смешались легкая тревога и странное чувство готовности принять любой вызов.
— Да, конечно. Что угодно.
— Я… хочу корм для кошек.
— Корм для кошек?
— Да. По возможности, и в банках тоже.
— А, в банках…
— И если можно…
— Можно? — я словно еще не до конца понял суть того подарка, который она просила.
— Много.
— Много?
— Да. Пожалуйста, подарите мне много корма для кошек.
Растерянность сдавила меня не меньше, чем в любой другой момент, но ответ сорвался с губ довольно быстро:
— Я понял. Подарю.
Голос Юмэ стал радостным, возбужденным. Она вдруг заговорила о том, что давно хотела попробовать иностранную еду. В голове у меня всплыла турецкая закусочная в Кабуки-тё. Я рассказал о ней, и голос Юмэ оживился еще больше, аж запрыгал:
— Я всегда мечтала съездить в Турцию! И попробовать турецкую еду!
У меня возникло чувство, будто я прикоснулся к ее подлинным, необработанным эмоциям. Тем самым, которые Юмэ почти никогда не показывала ни за барной стойкой, ни при работе у гриля. Мы договорились встретиться в шесть вечера, у входа в «Альту»[49].
— Яма-сан, спасибо. Спокойной ночи.
— И вам спасибо. Спокойной ночи.
Когда трубка замолкла, я растянулся на кровати, распластавшись звездой. Внутри поднялось несколько сгустков, похожих на светящиеся теплые шары. Мне вдруг захотелось дико смеяться, но смех так и не прорвался. Из меня будто выбили всю силу. В одиночестве своей комнаты я лишь неотрывно смотрел в темный потолок.
Глава 6
Вокзал Синдзюку был жутко переполнен. Платформы, лестницы, конкорс[50] — все оказалось затянуто бесконечной лентой людей, и продвинуться вперед казалось почти невозможным. Воскресенье, канун Рождества. С глухой досадой я подумал, что назначить встречу у «Альты» именно в такой день было верхом безрассудства. Я пытался пробиться сквозь поток тел, но понимал: чтобы успеть к шести, пришлось бы бежать сломя голову. И все же была причина, из-за которой я никак не мог ускориться.
Поверх пуховика за спиной тянулся рюкзак, раздутый до предела. В одной руке я тащил тяжелую бумажную сумку. И в рюкзаке, и в сумке все было набито кормом для кошек, тем самым, что просила Юмэ. Видимо, именно в это время другие люди также назначили бесчисленные встречи. Площадь у восточного выхода оказалась запружена народом. У «Альты» яблоку было негде упасть! Подойти ближе казалось задачей почти невозможной.
Я скользил взглядом по бесконечной веренице голов, пытаясь разглядеть Юмэ в толпе. В глаза бросались люди с сотовыми телефонами в руках. В последнее время даже среди телевизионных сценаристов таких становилось все больше. Я тоже думал: рано или поздно придется обзавестись этой штукой. Если в будущем настанут времена, когда у каждого будет по сотовому, может быть, такие столпотворения из-за «упущенных встреч»[51] просто исчезнут.
Размышляя о таком ближайшем будущем, я продолжал пробираться сквозь людской поток, на каждом шагу сталкиваясь плечами и локтями. Уже почти выбравшись с площади, я вдруг услышал, как сзади меня окликнули:
— Яма-сан!
Голос прозвучал сдавленно, будто на выдохе. Я обернулся и увидел Юмэ. Джинсы, короткая кожаная куртка, в одной руке — холщовая сумка.
— Я тоже не могла пробиться… все думала, что же делать…
У меня возникло ощущение, будто Санта-Клаус[52] на мгновение опередил меня и пронесся прямо над головой. Так и подмывало крикнуть «о-о-о!», но я от неожиданности снова потерял дар речи и не мог подобрать слов.
— А, хорошо, что нашлись.
Какая нелепая первая фраза! Мы встретились почти чудом, а у меня хватило ума выдать только это! В тот же миг во рту стало сухо, словно я наелся песка. Юмэ с легкой улыбкой смотрела снизу вверх, и от этого я онемел, казалось, с новой силой.
— Э-э-э, тогда… может, сначала поедим?
— Да, я проголодалась.
Она кивнула покорно, мягко. Но дальше разговор словно споткнулся и застыл. «Ну что, в Стамбул?» — мог бы сказать я, но…
Именно от меня исходил клич о том, что пора поесть, но он повис в воздухе, словно несмелая мысль вслух. Мы зашагали молча. Когда перед тобой громоздятся горы загадок и вопросов и ты не знаешь, с чего начать, в итоге не говоришь ровным счетом ничего. К тому времени, как мы добрались до турецкого ресторана у входа в Кабуки-тё, у меня возникло чувство, будто я открыл для себя этот парадоксальный закон. Хотя, возможно, никакого закона изначально и не существовало. На самом деле я просто нервничал оттого, что остался с Юмэ один на один.
49
«Альта» — торговый центр и популярное место встреч у станции «Синдзюку», особенно на восточной стороне.
50
Конкорс — просторный переход или зал на вокзале, где сходятся разные пути движения пассажиров.
51
Подразумеваются ситуации, когда люди не смогли встретиться или разошлись, не заметив друг друга.
52
Санта-Клаус — в Японии это образ, лишенный религиозной подоплеки, который воспринимается скорее как символ праздника и романтики. Рождество в Японии считается временем для пар, а не семейным торжеством, поэтому Санта-Клаус часто ассоциируется с подарками и особой атмосферой свидания.