У стойки с брошюрами началась давка. Особенно у разделов телеканалов и издательств — там уже был час пик. Я постоял в стороне, но очередь не рассасывалась. И тогда, в своем растянутом свитере с катышками, я протиснулся между будущими медиамагнатами в их дорогих лоснящихся костюмах и наугад схватил папку с логотипом телевизионной компании «Асака».
Первым делом мне в глаза бросилась фраза: «С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются». И в грудь словно ударила холодная волна, рожденная при столкновении протопланет где-то на окраине Марса. Пустота резанула изнутри, ледяная и безжалостная. Возможно, прошло всего несколько секунд. А может — целая вечность. Я застыл, так и не выпуская папку из рук. Глаза сами собой возвращались к этой строчке, будто к заклятию, которое каждый раз наносило новый удар.
Я аккуратно водворил папку на полку и потянулся к следующей. «Роппонги[22] Телевижн». Потом — «Кодзимати Телевижн». И снова тот же приговор: «С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются».
Веки сами начали моргать чаще, будто глаза пытались смыть с сетчатки это клеймо. Но куда там! Я уже машинально перелистывал папки «Телевижн Тораномон[23]», «Акебонобаси Телевижн» и даже общественного вещателя — «Сибуя Хатико ТВ»[24]. В каждой папке — та же история. Тот же мертвенно-бледный штамп.
Вот как, значит. Выходит, на телевидение дороги мне нет.
Что ж. Ничего себе сюрприз.
Я глубоко вдохнул. Потом еще раз. Горечь расползалась по языку, как металлический привкус крови. Но я упрямо сказал себе: да и ладно. Кино куда ближе моему сердцу, чем телевидение. Отказ — грубый, беспардонный — все еще отдавался в груди, но впереди по-прежнему сияло безбрежное будущее. Я шагнул к разделу кинокомпаний.
Первой в глаза бросилась «Тохо»[25]. Но едва я открыл папку, взгляд наткнулся на знакомые слова: «С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются». В голове загудело. Сухо сглотнув, я проверил «Тоэй»[26]. Потом — «Сётику»[27]. И там и там я увидел то же проклятое предупреждение. Кинокомпании закрыли двери так же безжалостно, как прежде это сделало телевидение.
Голова закружилась. Я оперся рукой о стеллаж — вдруг показалось, будто весь зал центра карьеры пошел волнами, как палуба корабля в шторм. Я выдохнул, заставил себя идти дальше, к полкам с издательствами. Методично вытаскивая одну папку за другой, я открывал их, листал и боялся увидеть то, что уже отрезало мне путь по двум заветным направлениям.
И снова — пустота. В каждом издательстве та же надпись.
«Ну ладно, может, реклама?» — подумал я почти механически. «Дэнцу»[28], «Хакусэдо»[29]. Но и там было все то же самое.
Тогда я уже пошел наугад, к стеллажу, где располагались вакансии, к которым у меня не было никакого интереса. Брокерские конторы, скучные до серости. Открыл первую попавшуюся папку…
«С нарушением цветового зрения на собеседование не допускаются». Словно издевка! Эти слова, будто клеймо, горели на каждом листе.
В центре карьеры я провел целую вечность. Когда же наконец я вышел на улицу и оказался перед университетской часовой башней, солнце уже клонилось к закату. И вот тогда я впервые понял, что так выглядит вход во взрослую жизнь. Не как праздник, не как ритуал инициации, а как тихое, холодное «нет», сказанное разом всеми дверями, которые ты только что пытался открыть.
Да. Я дальтоник. Мои глаза плохо различают красный и зеленый, особенно в сумерках. Та самая красно-зеленая слабость[30]. «Судя по всему», — всегда добавлял я, словно это не про меня. Потому что в обычной жизни проблем такая особенность почти никогда не вызывала. Разве что на школьных медосмотрах, где каждый раз попадалось унизительное испытание: разноцветные кружочки, из которых надо угадать цифру[31]. Я ее, конечно, не видел.
Сейчас вокруг все чаще говорят о «разнообразии цветовосприятия», постепенно переставая считать это каким-то отклонением. Но в моем детстве все было иначе. «А, так ты дальтоник? Ну тогда готовься к трудной жизни», — бросали учителя. Да и в классе были еще мальчишки с таким же диагнозом. В среднем один из двадцати японцев мужского пола — дальтоник. Среди женщин такие тоже встречались, только в разы реже: одна из пятисот.
23
Тораномон — деловой квартал в Токио, где расположено множество офисов крупных компаний и телеканалов.
24
«Сибуя Хатико ТВ» — условное название, отсылающее к площади Сибуя и статуе собаки Хатико — культовому месту встреч в Токио.
27
«Сётику» — одна из старейших киностудий Японии, связанная с театром кабуки и авторским кино.