Все мое доверие к Амону стало зыбким. Стоит появиться сомнению в одном, начинаешь сомневаться во всем. Видимо, таковы демоны: водят людей за нос. Но я… На самом деле я не хочу сомневаться в Амоне! Не хочу, чтобы он оказался тем самым Амоном!
Чтобы развеять подозрения, нужно было убедиться в том, что он не демон. Вооружившись этой надеждой и дешевым зеркальцем, купленным по дороге, я вернулся в книжный. На входе в просторном вестибюле красочно расставили книги и повесили под потолок плакаты.
Но уже по пути в «Гнездо» ноги стали как ватные, и я решил не заходить в лифт сразу, как делал это обычно, а пройтись по этажу. Я лениво прогуливался между стеллажами, бездумно убивая время, рассматривал разложенные на столах журналы и книги – судя по всему, бестселлеры. И тут на глаза мне кое-что попалось: книга про район Канда. Дзимботё как раз находится в округе Тиёда, район Канда, и наверняка здесь написано и про него. Я уверенно взял книгу – так, словно в ней опубликовано интервью с моим знакомым. Пролистав ее, я узнал, как менялся район Канда с течением времени, – здесь было много цветных фотографий, поэтому представить эти изменения особого труда не составляло. Внутри были даже изображения местных фестивалей и карта электричек.
Стоило мне восхититься про себя тем, какая хорошая книга, как мое внимание привлекло одно фото: роскошное кирпичное здание. Хм, а эта вытянутая постройка кажется мне знакомой… Да это же фон на той фотографии в медальоне Амона! И перед ней еще памятник военному. Но, увидев название станции, я не поверил своим глазам: под фотографией на всю страницу была подпись – «Станция Мансэйбаси». Станция Мансэйбаси? Та самая, о которой говорил Амон? А бронзовый памятник в честь Хиросэ Такэо[28].
Станция Мансэйбаси являлась конечной станцией железной дороги в сорок пятом году Мэйдзи[29]. Прекрасное двухэтажное кирпичное здание пострадало во время Великого землетрясения в Канто и стало одноэтажным. Позднее его перестроили, и со временем на месте станции появился железнодорожный музей. Однако потом музей перенесли во дворец, а само здание снесли. По окончании войны демонтировали и памятник Хиросэ Такэо как символ милитаристской пропаганды.
Получается, это не Токийский вокзал. На фотографии в медальоне был памятник Хиросэ Такэо. Около Токийского вокзала его нет. Это точно станция Мансэйбаси! Великолепное здание из красного кирпича, построенное в начале прошлого века и сгоревшее в двенадцатом году Тайсё. То есть это фото было сделано между сорок пятым годом Мэйдзи и двенадцатым годом Тайсё; оно было цветным, но его таковым сделали, наверное, уже позже.
Здесь вопросов нет. Вопрос в другом: сколько лет Амону? Ту девушку на фото он назвал «возлюбленной». И говорил о ней в прошедшем времени, будто она умерла. Получается, он знал ее, когда она еще была жива. Но Амон выглядит лет на тридцать – тридцать пять. Может, маги не стареют? Или… Ко мне закралось недоброе предчувствие.
Я положил книгу обратно на стол – лучше бы мне ее не видеть! – и пошел к эскалатору. Едва я встал на ступеньку, он начал медленно двигаться, меня же преследовала мысль: «Вот бы он остановился…»
Почему Амон так упорно читает «Призрака оперы»? И почему выглядит таким печальным? Насколько я помнил, это была история о том, как живущий в оперном театре урод влюбляется в прекрасную актрису и похищает ее. А потом, когда возвращается влюбленный в актрису юноша, они с этим призраком сражаются.
Пока я смутно припоминал сюжет, эскалатор приехал на четвертый этаж. Вход в «Гнездо» был между стеллажами, в самом конце отдела со старыми книгами. Загадочная букинистическая лавка, которую найти может не каждый.
Стараясь изо всех сил придать лицу невинное выражение, я зашел внутрь.
– Я на месте.
– Ты припозднился. Что-то случилось? – Амон встретил меня с неизменной улыбкой. Он, как всегда, сидел поодаль. «Призрака оперы» в куче книг видно не было. – Плохо себя чувствуешь? – Амон обеспокоенно на меня взглянул.
Похоже, мои усилия пошли насмарку. Сжав в кармане зеркальце, я ответил:
– Все в порядке.
– Тогда хорошо. И все же береги себя. Болезни моя магия не излечивает.
– Можешь только мирить и ссорить людей?
– Нет. Я уже говорил, что, если бы это можно было делать с помощью магии, все бы всегда заканчивалось хорошо. А это далеко не так, – вздохнул Амон. – К тому же я все еще не в силах понять человеческую душу. Хотя сейчас получается лучше… – Он вдруг осекся и пристально на меня посмотрел. – Цукаса, что ты сказал? Мирить людей и ссорить? – Слово «ссорить» он произнес с особым ударением.
28
Японский морской офицер, «божественный герой» Русско-японской войны. Погиб в ходе морского сражения, разыскивая подчиненного на тонущем корабле. В Японии считается образцом самопожертвования и отеческой любви к солдатам.