– А там…
– Где?
– Вон там книги. У них нет названия? – Я кивнул на полку, где стояли книги с пустыми корешками: и увесистые фолианты в твердой обложке, и тонюсенькие томики в мягкой. С переплетами как потрепанными, так и совершенно новыми.
– А, это. Это мое хобби. И моя коллекция, – с гордостью произнес Амон.
– Хобби? И что это за коллекция такая?
– Человеческие истории.
– Понятно. – Хотя… Наверняка это сказано не в прямом смысле. Но на всякий случай я уточнил: – Что-то вроде дневников?
– Ну, если и так это назвать, не ошибешься.
Что ж, яснее пока не стало.
Амон взял с полки одну из книг. По толщине она тянула на целый роман – читателю вроде меня с таким ни за что не справиться.
– Посмотрите?
– Хорошо. Давайте. – Взяв книгу в руки, я ее чуть не выронил – настолько увесистой она оказалась. Думаю, положи я ее в сумку, плечи точно бы заболели. – Как книжка может быть такой тяжелой?
– Это тяжесть жизни.
– Тяжесть жизни?
Я толком так ничего и не понял и открыл том, ожидая увидеть бесконечные ряды иероглифов, однако текст был не таким уж плотным. Кое-где строки были пропущены, а некоторые страницы и вовсе пустовали. Сами же иероглифы выглядели скорее мягко и округло, как миленькие закорючки, а не резко и строго, словно их набросали хлесткими мазками.
«В тот день я родила. Я назвала девочку Мирай. Мужу очень понравилось это имя. Мне тоже были по душе эти иероглифы[5], так что выбор был обоюдным…»
– Это история женщины, которая воспитывает малыша. Книга появилась, когда ее дочери было три года, поэтому и объем такой. А представляете, какой интересной бы она была, если бы девушка уже вышла замуж?
Пока Амон не погрузился в собственные мечтания, я поспешил уточнить:
– Из дневника про воспитание ребенка получилась целая книга? Вы еще и самиздатом занимаетесь?
– Нет-нет, что вы. Это слишком накладно. Во-первых, – поднял указательный палец Амон, – денег на издание книг я не получаю. А во-вторых, – вверх отправился средний палец, – мои книги не распространяются в других магазинах. Это исключительно ради моего собственного интереса. И конечно, я их никому не отдам. Та, которую вы сейчас смотрите, особенная, – быстро добавил он.
Пока я приходил в себя от удивления, Амон мягко взял книгу из моих рук, протер ее салфеткой и заботливо вернул на полку.
– Я слышал, что издание книг – дело затратное. К примеру, если напечатать тысячу, то цена за одну выйдет низкой, а если потратиться всего на один том, то он получится очень дорогим, – попытался я снова прояснить ситуацию. На полке стояло больше ста томов. До чего же он богат, что может позволить себе такое дорогостоящее хобби!
Кроме меня посетителей не было. Звенящая тишина. Не похоже, чтобы бизнес шел успешно. Выходит, доход он получает не с магазина, а значит, человек обеспеченный. И тут меня словно ужалило: я – безработный, Амон – богатый. Вот оно – социальное неравенство воочию! Какой же я жалкий!
– Цукаса, мне кажется, вы все неправильно поняли, – сказал Амон, заметив, что я приуныл.
– М-м?
– Все дело в магии.
«В магии», – эхом пронеслось у меня в голове.
– Да, в магии, – непринужденно кивнул Амон, будто прочитав мои мысли.
– Вы шутите? Какая магия!
– Не верите?
– На дворе двадцать первый век! Япония эпохи Хэйсэй[6]! Не средневековая Европа какая-нибудь. Что еще за магия?
– Наверное, вы успели заметить, что я прибыл из-за границы.
– Да. Это понятно. – На японца Амон и правда похож не был. На японском он говорил бегло и правильно, но глаза и нос были точеными, и только слепой не заметил бы, что перед ним европеец. Наверное, потому и магазинчик у него не от мира сего. – А, я понял! Это концепция у магазина такая: вроде кафе с дворецкими или горничными, – усмехнулся я.
– Ничего подобного. – Амон дернул плечами. Кажется, разозлился, что его принимают за идиота.
– Говорите, что и правда можете колдовать?
– Да.
– Хм, допустим! Тогда немедленно взлетите. Полетайте над Дзимботё и сфотографируйте вид района на мой телефон! – Я вел себя как ребенок.
И тут до меня снова донесся шелест.
Обернувшись, я увидел, как на недавнюю «Под колесом» мягко опустился «Этюд в багровых тонах» из серии про Шерлока Холмса.
– М-м? – Я посмотрел на Амона.
Он тут же поднял руки: мол, никаких подозрительных действий с его стороны. Все это время он был здесь, мы разговаривали.
– Здесь еще кто-то работает? – спросил я, нервно озираясь.
5
При выборе имени для ребенка родители обычно смотрят на иероглифы, которые это имя образуют. Считается, что чем благоприятнее значение иероглифа, тем счастливее будет судьба ребенка.
6
В переводе с японского «Установление мира» – девиз и период правления императора Акихито (1989–2019).