– Ироха! – выкрикнул Сюдзиро.
Нет, он не успеет. Из-за Хокусина время замедлилось, и Сюдзиро отчетливо видел, как Ироха поморщилась.
– Беги… – прошептал Сикура, вставив нагинату между клинками сестры и Гэнто-сая.
– А ты, помнится, четвёртый. Адасино Сикура… На этот раз ты не ускользнёшь.
– Чудовище…
Сикура отшатнулся и обрушил на противника шквал ударов, но ни один не достиг цели – Гэнто-сай уворачивался с непостижимой лёгкостью. Он и впрямь был подобен призрачному мареву, точно оправдывая название своей школы[25].
– Сикура, братик!
Гэнто-сай плавно взмахнул мечом и рассёк плечо Сикуры. Так, получается, он не может одновременно использовать Хагун и Комон? Рана не была глубокой, но кровь всё равно выступила.
– Сансукэ, прошу, уведи Ироху!
– П-понял! – заикаясь выпалил Сансукэ и послушно потянул сестру к себе.
Дыхание Сикуры сбилось. Поверхностный вдох, ещё один, затем глубокий, снова короткий и прерывистый, и, наконец, протяжный и тяжёлый. Он готовился применить Рэндзё.
– Рэндзё? Придётся с тобой помучиться, – прохрипел Гэнто-сай и обрушил шквал ударов.
– Я тебя прикончу. – Раз за разом уклоняясь от атак, Сикура перешёл в наступление.
– Глупец. Тебе повезёт, если руки меня лишить сможешь.
– С радостью сделаю это.
Шла ожесточённая схватка, но даже неискушённому взгляду была понятна простая истина: Сикура проигрывает.
– Сюдзиро-сан, – Футаба схватила его за рукав, её пальцы впились в ткань, а взгляд застыл, выпытывая ответ без слов.
Она читала его мысли. Вспомнился Тэнрю-дзи: тогда Гэнто-сай не использовал и половины своей мощи. Противостоять ему вдвоём было безумием. Поражение означало гибель для Сансукэ и Ирохи, а в одиночку Футаба была обречена.
– Братик! – отчаянный крик Ирохи пробивался сквозь попытки Сансукэ утащить её прочь.
Сикура снова принял удар на скрещённые предплечья. Комон всё ещё держался, не давая клинку проникнуть глубоко, но становилось ясно: защищаться не значит победить. Сокрушить Гэнто-сая было выше его сил.
Ироха отчаянно вырывалась, чтобы рвануться в пекло боя. Сансукэ метался в нерешительности, разрываясь между долгом броситься на выручку тому, с кем бок о бок прошёл всё детство, и желанием спастись.
– Сансукэ, Ироха!
– Чего тебе?
– Я остаюсь. Уведите Футабу.
– С ума сошёл?
Сансукэ был ошеломлён, Ироха остолбенела, и только Футаба решительно кивнула, не показывая замешательства.
– Со мной всё будет в порядке.
– Хорошо. Тогда встретимся в Тирю.
Если ничего не выйдет и Сансукэ продолжит удерживать Футабу, Сюдзиро был готов согласиться на его условия.
– Сансукэ!
– Проклятье! Да понял я, понял.
– Не подведи! – бросил Сюдзиро, убегая.
Клинок Сикуры рассёк воздух, а его тело потеряло опору. В момент ответного выпада Гэнто-сая Сюдзиро метнулся в сердцевину поединка, преградив путь вражескому мечу.
– О, так ты тоже наследник? – удивился старик, отбив удар. Похоже, он действительно не знал, кем был Сюдзиро.
Гэнто-сай надавил на скрещённые мечи с неприсущей старику силой. Он точно знает, как использовать своё тело. Сюдзиро, развернувшись, ответил с такой же мощью.
– Неужто второй, Сага Сюдзиро? – прошептал старик, с легкостью уворачиваясь от атаки.
– Да, точно он. Как же я его в Тэнрю-дзи не приметил? Старею…
В последний раз Гэнто-сай видел учеников Кёхати-рю ещё детьми – неудивительно, что он не узнал Сюдзиро, изменившегося за эти годы. Но сейчас, увидев в деле одну из секретных техник, старик наконец понял: перед ним действительно наследник школы.
– Зачем ты пришёл? – спросил Сикура и взвёл меч. Его голос звучал приглушённо, будто он пытался скрыть ярость.
– Вместе мы справимся.
– Ты имел в виду «вместе мы умрём»?
Он не преувеличивал. Сюдзиро тоже прикидывал, что вдвоём они, возможно, смогут свести схватку с Гэнто-саем ко взаимному уничтожению.
– Я знаю, как нам выжить.
– Опять эти красивые речи…
– Прости.
– Всё, хватит слов. Действуем!
Сикура бросился в атаку: пока Сюдзиро отвлекал старика, он решил пустить в ход Рэндзё – технику погибшего Ситии.
На мастера обрушился рой ревущих клинков. К этому смерчу тут же добавились бешеные удары меча брата и дробящие удары его ног. Гэнто-сай ещё как-то уворачивался, но прежней лёгкости и в помине не было. Три лезвия сшибались на немыслимой скорости, рождая оглушительный звон лязгающего металла.
Старик молниеносно оценивал угрозу: уходил от клинка первого, способного раскрошить оружие, и принимал удары второго на свою катану. В этом была вся суть его пугающего мастерства – в безошибочном, почти инстинктивном расчёте.