Ирония судьбы в том, что единственная вещь в жизни, которая мешает взрослению, – это смелость. Третье открытие подросткового возраста.
Когда вошел наш классный руководитель по кличке Урка, выражение его лица было напряженным и сосредоточенным, словно он только что получил какое-то печальное известие. Нахмурившись и выслушав краткий рассказ Хуан Шу о себе, Урка усадил ее за последнюю парту вместе с Ху Кайчжи, самым высоким придурком в нашем классе. Ху Кайчжи дважды шмыгнул носом, подобрав две зеленые сопли, круглый год свисавшие по уголкам его рта, и целую неделю оглядывался по сторонам с таким видом, будто заявлял другим одноклассникам мужского пола о своей власти над Хуан Шу; ну вылитый дурачок – сын помещика… Клянусь, это была самая уродливая картина, которую я когда-либо видел в своей жизни.
Весь класс наблюдал, как Хуан Шу шла к Ху Кайчжи, словно провожая Лю Хулань[17] к месту казни. В то время со мной за одной партой сидела Фэн Сюэцзяо, в шестом классе ее рост еще не скакнул резко вверх. Для мальчиков сидеть за третьей партой было не стыдно – над теми, кто сидел на первых двух партах, часто смеялись. Конечно, Цинь Ли был исключением, потому что в глазах учителей и одноклассников он был таким мелким, что, просиди он всю жизнь за первой партой, никто даже не удивился бы. Когда Хуан Шу проходила мимо меня, Фэн Сюэцзяо внезапно наклонилась и спросила:
– Чувствуешь запах?
– Какой запах? – спросил я.
Фэн Сюэцзяо ответила, что новенькая побрызгалась духами. Я принюхался – м-м-м, какой аромат… Фэн Сюэцзяо снова сказала:
– Зачем она так облилась духами? Дышать нечем… Куда только учителя смотрят?
Она ворчала, как старая бабка. С этого момента меня внезапно перестали интересовать ее маленький носик и ее родинка. В этот момент моя тайная любовь к Фэн Сюэцзяо, длившаяся три с половиной месяца, официально закончилась. Я повзрослел. Мне ужасно захотелось остановить Хуан Шу и попросить ее пройтись по всему классу, чтобы каждый уголок был пропитан ее запахом. Она сидела по диагонали позади меня, рядом с уродливым и грязным парнем, который был недостоин даже того, чтобы дышать с ней одним воздухом. Если я не могу смотреть на нее каждый день, то, по крайней мере, я могу позволить ее запаху сопровождать меня во время дневного сна…
Неудивительно, что именно в это время мне приснился странный сон. В нем была зловещая вспышка странного света, похожая на белый фейерверк. Когда я проснулся, у меня между ног тоже что-то проснулось, и мне стало отчаянно больно, когда я прижался к парте. Только в тот момент, когда до меня донесся запах Хуан Шу, я окончательно проснулся: я и все в моем теле уже было готово к этому насыщенному событиями осеннему дню.
За четыре года, с того момента, когда Хуан Шу вдруг появилась перед моими глазами, и до той поры, когда она покинула этот мир, я ни разу даже за руку ее не держал. В то время я еще не осознавал, что это станет самым прискорбным событием в моей жизни.
Я не мог предвидеть, что, когда стану взрослым, полюблю другую, как все остальные, женюсь и заведу детей, и в глазах всего мира буду жить обычной и стабильной жизнью обывателя, а затем в одну мирную ночь, в какой-то момент, вдруг проснусь, встану рядом со спящей женой, в трансе уставлюсь в темноту в углу спальни и скажу себе – тому, оставшемуся в далеком прошлом: «Ты даже не держал ее за руку – а ведь она была первым человеком, в которого ты влюбился…»
18 марта 2015 года, перед свадьбой, я в последний раз вернулся в свой родной город. В ту ночь мы с Гао Лэем напились до беспамятства. Когда уже светало, Гао Лэй затащил меня в такси. По дороге я несколько раз останавливал машину, потому что меня тошнило, и совал два пальца в рот. Мы вышли из машины, долго гуляли, и я вдруг понял, что он привел меня на спортплощадку медицинского университета. В седьмом и восьмом мы почти каждый полдень приходили сюда поиграть в футбол. Когда-то это место было самым любимым для нашей компании из пяти человек, но теперь оно по пояс заросло сорняками. С тех пор как главное здание медицинского университета перенесли в новый кампус на окраине города, студенты разъехались и площадка оказалась заброшена. С тех пор я здесь ни разу не был. Гао Лэй указал на юго-западный край спортплощадки, где все еще лежало знакомое железное покрытие, ржавое и заросшее сорняками, и спросил меня:
– Ты еще помнишь?
И я ответил:
– Конечно. Подземное бомбоубежище ведет к начальной школе номер один района Хэпин и средней школе «Юйин». Мы все спускались туда.
17
Лю Хулань (1932–1947) – юная революционерка, казненная сторонниками партии Гоминьдан в возрасте пятнадцати лет в ходе гражданской войны.