Урка поднялся на трибуну и начал таким тоном, каким говорят руководящие работники:
– Ученики, кто-то в нашем классе в последнее время распространяет сплетни о других учениках. Я думаю, это неблагородно. Что я говорил вам раньше? Сплетничать и распускать слухи – это не поведение благородного человека. «Благородный муж безмятежен и спокоен, маленький человек постоянно встревожен и обеспокоен»[19]. Атмосфера в классе сложилась нездоровая, всем надо исправиться. Чтобы с сегодняшнего дня я больше никаких сплетен не слышал. Прошлое в вину не поставим, сказанное забудем; но, если это повторится, нарушители будут сурово наказаны. Запомните, наш класс – большая семья, в которой царят единство и дружба. Мы не позволим никого оклеветать и никому не позволим мутить воду. Усвоили?!
Не знаю, поняли это другие или нет. Но Фэн Сюэцзяо точно поняла. Она вытерла насухо слезы, опасаясь, что Урка узнает, за что я ее отругал, потому что тот только что причислил меня к борцам за правое дело. Одноклассники перешептывались. Только я было обрадовался, как Урка быстро спустился с трибуны. В эту минуту я заметил, что у двери все это время стоял мужчина – тот самый, который привел сюда Хуан Шу полмесяца назад. Он перекинулся несколькими словами с Уркой у двери, и тот снова вернулся в класс. На этот раз опустил голову и сказал, не поднимая глаз:
– Хуан Шу, выйди.
В классе снова воцарился хаос. Мимо меня проплыл знакомый аромат, и я смутно слышал, как всхлипывает его обладательница. Даже ее всхлипывания были такими приятными…
Вскоре весь класс узнал, что этот человек был не отцом Хуан Шу, а полицейским. На сей раз это был не слух, но скорость распространения новости говорила о том, что справедливая и резкая критика Урки не привела к каким-либо положительным изменениям в человеческой природе – по крайней мере, в человеческой природе несовершеннолетних. На этот раз пришла моя очередь умолять Фэн Сюэцзяо. Я спросил ее:
– Твой отец – полицейский, так что ты должна знать, что происходит, верно?
– Ты еще посмеешь ругать меня?
– Я не буду больше ругаться. Что случилось с Хуан Шу, почему к ней пришла полиция?
Фэн Сюэцзяо сказала, что ее мать действительно психически больна. Она не ходит на работу и тайно практикует «Фагун»[20].
– Разве ты не видел новости? Мой дед говорил, что последователи этой секты психически больны и их нужно переловить.
Я видел новости и что-то такое слышал, но думал, что это не имеет никакого отношения к моей жизни. Эта девочка должна была быть чем-то самым прекрасным, что есть в моем детстве. Но сама ее красота проистекала из непростительного, недостойного поведения, с которым я не мог смириться. На мгновение мне показалось, что даже моя симпатия к Хуан Шу была чрезвычайно тяжким преступлением.
То, что позже рассказала Фэн Сюэцзяо, меня немного удивило. Мать Хуан Шу раньше была преподавателем вокала в музыкальной школе. Несколько лет назад она развелась и забрала Хуан Шу с собой. Потом попала под дурное влияние секты и утратила связь с реальностью. Вскоре за ней пришла полиция, но она успела сбежать с плохими парнями, оставив Хуан Шу одну. Та теперь живет в доме своего дяди. Полиция регулярно приезжает к Хуан Шу, надеясь задержать ее мать. Как только та свяжется с ней, она должна немедленно сообщить в полицию. Фэн Сюэцзяо сказала, что полиция также попросила Урку внимательно следить за Хуан Шу. Однако Урка решил, что это нехорошо, и в результате полиция подвергла его критике. Закончив рассказ, Фэн Сюэцзяо, видя, что я никак не реагирую, стукнула меня по руке, вытаращила глаза и спросила:
– Ван Ди, разве тебе не нравится Хуан Шу?
Я пришел в себя и выругался:
– Дура конченая!
Фэн Сюэцзяо, даже не слишком рассердившись, сказала:
– Ты постоянно ругаешься, ты нехороший человек. Если еще раз посмеешь на меня ругаться, я расскажу другим, что тебе нравится Хуан Шу.
Я быстро сменил тему:
– Это тебе рассказал твой отец?
– Нет, мой папа никогда не слушает то, что я ему рассказываю о школе, и мне не нравится с ним разговаривать. Мама занята еще сильнее, чем он. Я узнала это от дедушки; он сейчас на пенсии, но тоже был полицейским.
«О, так у вас вся семья – полицейские… Мне нравится Хуан Шу. Приходите, поймайте меня и посадите в Пекинский централ». Я спросил Фэн Сюэцзяо:
19
Цитата из 7-й главы «Лунь юй» («Суждения и беседы»), главной книги конфуцианства (пер. Л. С. Переломова).
20
Видимо, имеется в виду «Фалуньгун» («Фалунь Дафа») – тоталитарная религиозная секта, зародившаяся в конце 1980-х гг., самая крупная негосударственная массовая организация в истории КНР. С 1999 г. запрещена в КНР.