Из этого же дневника мне стало понятно, что мать дала свинье такое имя вовсе не из-за любви к модным брендам, как я полагала. Оно было образовано по созвучию с «Эль-мес»[10], где «эль» означало ее породу, ландрас, а остальные буквы вместе читались похоже на «мисс», ведь свинья была женского пола. В книге по свиноводству, которую мама тоже отдала мне, сообщалось, что порода ландрас была выведена в Дании и предназначалась для производства бекона, без которого немыслим любимый в Европе, и особенно в Великобритании, завтрак — яичница с беконом. У ландрас маленькая голова и длинное белое тело, а еще они очень умные. От схожих пород, таких, как большая йоркширская или средняя йоркширская, их отличает вытянутая морда и висячие уши.
Вероятно, имя повлияло на мое впечатление от Гермес, и все же ее мордочка действительно казалась мне весьма изящной. Известно, что свиньи — от природы чистоплотные существа, и Гермес точно не была исключением из этого правила. В ее свинарнике кормушка стояла далеко от отхожего места, и Гермес никогда не путала первую со вторым.
Согласно дневниковым записям, в дом моей матери Гермес привезли в четырехнедельном возрасте. Как правило, у свиноматки четырнадцать сосков, и едва родившиеся поросята немедленно решают, который сосок чей. Самый сильный поросенок закрепляет за собой самый молочный сосок, самому слабому достается тот, в котором меньше всего молока, отчего малютка становится еще более хилым. Поросенка, который проиграл собратьям и не потребляет достаточно молока или еды после отлучения, называют задохликом. Гермес была как раз такой. При рождении она весила всего один килограмм, а в день прибытия сюда — чуть больше трех, то есть намного меньше, чем ее ровесники. Если бы не мамино вмешательство, маленькую Гермес отправили бы на мясокомбинат.
Не знаю, послужило ли недоедание в младенчестве тому причиной, но с достижением половозрелого возраста у Гермес ни разу не было течки. Она мирно жила год за годом во дворце Рурико, никогда не спаривалась и, соответственно, никогда не рожала. Моя мать отвела ей собственное поле позади дома, и оттуда доносился характерный запах фекалий. Они представляли собой отменное удобрение, благодаря которому овощи на грядках выглядели крепкими и блестящими. И хотя маму нисколько не заботило, что едят люди, когда дело касалось Гермес, она была непреклонна: ее питомица получала только органические продукты. Овощи за домом, конечно же, выращивались без использования пестицидов и химических удобрений, а основной рацион Гермес состоял из смеси овощей с добавлением кукурузы и сои без ГМО. Особенно потряс мое воображение домашний хлеб на натуральной закваске, которым Гермес ежедневно лакомилась на десерт после завтрака. Хлеб был ручной работы, его заказывали в известной токийской пекарне.
Возможно, безупречный рацион и впрямь творил чудеса, потому что шкура Гермес всегда лоснилась, хвостик стоял идеальным завитком, а на мордочке гуляла такая блаженная улыбка, будто свинья находилась в состоянии непрерывной удовлетворенности.
Покупку дорогого хлеба, понятное дело, я себе позволить пока не могла, так что мне предстояло научиться печь его самой. Был сезон яблок, и однажды Кума-сан принес несколько кисло-сладких плодов, которые вырастил в своем саду, ничем не обрабатывая. Из этих яблок я приготовила закваску, после чего начала практиковаться: замешивала тесто перед сном, а на рассвете, под пение птиц, формовала буханку и ставила выпекаться. Это трудоемкая работа, но выпечка хлеба всегда была одним из моих любимых занятий, так что, став частью повседневной жизни, она перестала казаться мне сложной.
Поначалу Гермес воротила пятачок от испеченного мной хлеба. Я ломала голову, что ее отталкивает: не тот вкус, не та плотность, не то соотношение ингредиентов? Но она совершенно точно замечала, что хлеб изменился. Для меня было разочарованием видеть, как то, во что я вложила столько труда, оставляют несъеденным. Тот факт, что моей выпечкой брезгует не взыскательный клиент, а всего лишь заевшаяся свинья, был слабым утешением. Я не сдавалась, дорабатывала рецепт. В маминых записях отмечалось, что Гермес любит орехи, и, когда я положила в тесто желуди, она начала есть хлеб моего приготовления.
С тех пор я добавляла в тесто орехи и другие ингредиенты, стремясь создать хлеб, который точно придется Гермес по вкусу. Постепенно я стала привязываться к ней. Наблюдая, как упитанная, весившая больше ста килограммов Гермес с хрустом уплетает испеченный мной хлеб, я испытывала странное ощущение, словно смотрю на родную сестру. Хотя мне было не по нутру поведение матери, изливавшей потоки любви на свинью, к Гермес я не чувствовала ни малейшей неприязни.
10
Слово «Гермес» звучит по-японски как «Эрумэсу». «Эль» и «эр», вернее, звуки «л» и «р» воспринимаются японцами как один и тот же звук.