Я уже хотела бежать в кухню за ступкой и пестиком для самообороны, но тут человек в костюме поздоровался со мной знакомым грубоватым голосом Кумы-сан, и я облегченно выдохнула, после чего распахнула дверь и с улыбкой профессионального шеф-повара предложила первому посетителю переступить порог ресторанчика «Улитка».
Шею Кумы-сан украшал ярко-красный галстук, редеющие волосы были уложены в прическу помпадур, и только обувь он менять не стал, пришел все в тех же старых резиновых сапогах чуть выше щиколоток, однако вымыл и начистил их так, что они блестели, словно брюхо тунца на прилавке рыбного рынка.
Перед тем как сесть за стол, Кума-сан придирчиво проверил, надежно ли закреплена повешенная им люстра и не отслоилась ли от пола терракотовая плитка.
Я вытащила из кармана заранее заготовленную карточку с надписью «Пожалуйста, подождите минутку», показала ее Куме-сан и убежала в кухню наносить последние штрихи к гранатовому карри. Кума-сан занял место за столом и закурил толстую сигару. Хотя в моем ресторанчике курение было запрещено, для Кумы-сан я решила сегодня сделать исключение и поспешила принести в зал пепельницу.
Проверив, хорошо ли посолен гранатовый карри, я щедро полила им порцию отварного риса с маслом и поставила блюдо на стол перед Кумой-сан. К рису подала блюдечко квашеного дайкона, мимоходом пожалев, что не могу угостить своего друга восхитительным шалотом, который замариновала прошедшим летом.
Я протянула Куме-сан новенькую деревянную ложку, низко поклонилась, бесшумно вернулась на кухню и аккуратно задернула штору. Я сделала все, что могла, и теперь оставалось только ждать, когда Кума-сан отведает мою стряпню и вынесет вердикт.
Мне всегда было неловко смотреть в лицо тому, кто ест приготовленную мной еду (исключение составлял мой бывший). Меня одолевала такая стыдливость, будто этот человек изучал через увеличительное стекло мои гениталии или грудь. Тем не менее меня отчаянно волновал вопрос, какое впечатление произведет карри на Куму-сан. Он тем временем уже негромко произнес: «Итадакимасу»[11] — и поднес ко рту первую ложку риса с соусом. Я вооружилась зеркальцем, аккуратно отодвинула край шторы и, сгорая от любопытства, уставилась на отраженный профиль Кумы-сан. Когда я двигала зеркальце, кружок света падал на лицо моего друга и танцевал, словно белая бабочка. Но Кума-сан, похоже, не замечал этого и просто поедал карри в полном молчании. Выражение его глаз было абсолютно пустым. «Вкусно? Или нет? — лихорадочно гадала я. — Может, мои слезы попали в соус и испортили его?» Чем дольше я думала об этом, тем сильнее волновалась. И чем сильнее я волновалась, тем больше приходила к выводу, что совершила грандиозную ошибку, возомнив себя шеф-поваром.
В самом деле, просто любить готовить и делать это профессионально — отнюдь не одно и то же. Ругая себя и холодея от ужаса, я захотела выбежать в зал, вырвать из рук Кумы-сан тарелку с недоеденным карри и немедленно вылить его в раковину. Ну почему, почему я не продумала меню тщательнее? Надо было угостить Куму-сан традиционным карри на базе мягкого покупного ру или карри по-японски, карри со свиной котлетой, карри с бургером… А может, это квашеный дайкон подкачал? Что, если смена обстановки повлияла на вкус рисовой закваски и теперь она годилась только на выброс? Что, если мои усилия были напрасными, а высокое мнение о собственных кулинарных талантах — лишь признаком самовлюбленности?
Я уже была готова разреветься от переизбытка эмоций, но тут Кума-сан прервал молчание:
— Ринго-тян, я впервые ем такое вкусное карри.
Не знаю, догадался ли он, что я прячусь за шторой, но взгляд его был устремлен именно туда, где я сейчас стояла.
Слезы, уже собравшиеся в уголках моих глаз, потекли по щекам. Но если совсем недавно я плакала от отчаяния и одиночества, то сейчас — от радости и сопричастности.
— Вот бы Синьорита и наша дочка тоже попробовали это блюдо, — вздохнул Кума-сан.
Я заглянула в зеркальце, увидела, с каким восхищением мой друг смотрит на тарелку с остатками карри, и просияла от счастья. Все-таки Куме-сан пришлась по душе моя стряпня. На крыльях успеха я подлетела к плите и начала варить американо. Дело в том, что я обладаю особым навыком, которым втайне немного горжусь: одного взгляда на человека мне достаточно, чтоб понять, любит он чай или кофе и какой именно напиток ему хочется в данный момент. Вероятно, развитию навыка способствовало то, что первые годы жизни в городе я работала кассиром в крупной сети кофеен и перевидала столько клиентов, что научилась предугадывать, кто и что закажет. В девяти случаях из десяти мои прогнозы сбывались.
11
Глагол «итадакимасу» (исходная форма «итадаку») имеет буквальный смысл «смиренно принимаю» и является выражением благодарности к пище и к тому, кто ее приготовил.