К счастью, мама не была слепой. В тот миг, когда она уже замахнулась на меня серпом, до нее наконец дошло, кто перед ней.
Налетел ветер, захлестал дождь. В мгновение ока мы промокли до нитки. Мамина грудь, на которой не было бюстгальтера, отчетливо прорисовывалась сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Даже сейчас, спустя столько лет, ее груди оставались такими же великолепными, как высившиеся по соседству Левая и Правая.
Напрочь позабыв, что у меня в корзине лежит кольцо с карточками, я плюхнулась в грязь и вытаращилась на мать. Ее плечи часто поднимались и опускались, клочья белого пара выходили из уголков рта, точно пламя из пасти чудовища. С минуту мы молча пялились друг на друга, потом мама развернулась и пошла к дому. Дойдя до крыльца, она повернула голову и мотнула подбородком. Свинья тотчас засеменила вслед за ней, виляя спиральным хвостиком.
Мой план провалился по всем пунктам. Мне не удалось отыскать тайник матери, зато матери удалось отыскать меня. Мечты о том, как я начну жизнь заново, рухнули в пропасть, в кармане не осталось ни иены. Вариантов, куда податься, тоже не осталось.
Я положила жестянку с сокровищами обратно в яму, забросала ее землей. Нашла туфлю, подхватила горшок и корзину. Стиснув зубы, поплелась к дому, готовясь встретиться с той, что подарила мне жизнь. По рту расползался вкус грязи.
Сбоку от дома я заметила просторный свинарник, которого десять лет назад здесь не было. На двери белела табличка с надписью «Гермес».
Мама одолжила мне свою пижаму, пропитанную все тем же тошнотворным парфюмом. После душа я взяла ручку и пустой с обратной стороны рекламный буклет и, прихлебывая теплый кисловатый растворимый кофе маминого приготовления, записала первую фразу.
Почему-то, вместо того чтобы отвечать мне вслух, мама подключилась к письменному диалогу. Она выводила ответы на том же листке, только ручкой другого цвета. Я поймала себя на мысли, что уже успела забыть, какой у нее красивый почерк, в сто раз лучше моего. Сказывались также усталость и перенапряжение: каждое слово давалось мне с трудом, иероглифы и буквы получались кривыми и напоминали умирающих червей.
Мы пересели за котацу[3] друг напротив друга. Беседа продолжалась на бумаге, ни одна из нас не проронила ни звука. За десять лет между нами воздвиглась такая высокая гора отчуждения, что мне было не видно ее вершины.
Больше часа мы переписывались под шум дождя, который разносился по дому, точно эхо от ударов плетью. Поскольку главная моя проблема состояла в полном отсутствии средств к существованию, я попросила у матери денег в долг, но, как и ожидалось, она ответила категоричным отказом. В то же время она была не настолько черствой, чтобы выгнать родную дочь на улицу, и скрепя сердце согласилась пустить меня домой, но с условием, что я буду заботиться о ее свинье. Разумеется, еду, коммунальные расходы и аренду я должна была оплачивать из своего кармана, а это означало, что мне предстоит искать работу.
К сожалению, дела с трудоустройством в наших краях обстояли плачевно, ведь деревня находилась вдали от мегаполисов. Наверняка даже на работу в фирме, организующей идиотские прыжки с тарзанки, была очередь из желающих.
За невеселыми раздумьями мне вдруг пришла в голову идея: что, если я арендую у матери сарай и открою там ресторанчик? Мы издавна называли постройку на участке сараем, но на самом деле это был дом-образец, который Неокон однажды перевез сюда, закончив очередной проект. Иными словами, сарай представлял собой добротное просторное строение, слишком хорошее, чтобы использовать его только как склад.
Идея показалась мне удачной. К тому же готовка — это все, что я умею, тут уж ничего не попишешь. Оставалось только скрестить пальцы наудачу и верить, что мои навыки найдут применение в этой тихой горной деревне, а я наконец обрету твердую почву под ногами. Предчувствие рвалось из глубины моего тела наружу, словно лава из жерла вулкана.
Я потеряла имущество — мебель, кухонную утварь, личные вещи. Но у меня в распоряжении по-прежнему оставалось мое тело и все бабушкины секреты, все ее рецепты: жареные стебли белокопытника с маринованными сливами; томленый корень лопуха, приправленный уксусом; суши-сет с большим количеством овощей; нежный паровой омлет тяванмуси, подаваемый с наваристым бульоном; молочный пудинг, приготовленный только на белках; паровые булочки кинако с посыпкой из соевой муки, — я ощущала вкус и аромат этих и многих других блюд так ярко, будто они красовались передо мной на столе с пылу с жару.