Вблизи я заметила, что губы у него потрескались, нос припух, кожа пожелтела, а лоб и подбородок покрылись сыпью. С нашей последней встречи он сильно постарел. Похоже, слишком много желающих приходили за деньгами, и он совсем замотался. Если депрессия продолжится и дальше, Дин Сань и его товарищи-ростовщики того и гляди заработаются до смерти.
Прежде чем заговорить, он несколько раз откашлялся, с хрипом отхаркивая мокроту, и сплюнул в стоящую на столике пиалу. Стало даже жаль, что я не врач и не могу выписать ему рецепт на лекарство для очищения легких.
– Госпожа Лю, рад вас видеть! С чем пожаловали, прошу, не стесняйтесь! – Его голос звучал глухо, будто что-то мешало говорить. – Мы с вами уже столько лет соседи, скажите, сколько хотите занять, – все решим.
– Господин Дин, я похожа на человека, кому срочно понадобились деньги?
– Ну, ко мне приходят не поститься и не Будде молиться. Или желаете познакомиться с моим ремеслом поближе?
– Я просто хотела бы узнать, занимал ли у вас деньги хозяин кинотеатра господин Цэнь.
– Который из кинотеатра «Золотой феникс»? – Дин Сань наклонился в мою сторону и положил руку на разделявший нас квадратный столик. – Приходил с месяц назад, но я ему отказал.
– Сколько он просил?
– Откуда же я помню? Но сумма немаленькая.
– А почему не ссудили?
– Потому что я знаю, он не вернет. К тому же я слышал, он и к другим ходил за займами.
– Отчего у него такие трудности с деньгами?
– Дела в кинотеатре идут неважно, и на спекуляциях он прогорел. В том году на улице Цигань открыли новый кинотеатр, там и аппаратура получше, и ремонт покрасивее, даже стулья – и те удобнее. Какая новая картина выходит – сразу там показывают, и сколько воды утечет, прежде чем в «Фениксе» появится. И как тут «Золотому фениксу» процветать, сами подумайте?
– Вы ходили в тот новый кинотеатр, господин Дин?
– Не ходил, компаньоны мои рассказывали. Молодежь, они кино любят, а я не очень. Какой толк сидеть, зажавшись в толпе, в кромешной тьме? Да и билеты недешевые…
– Значит, вы мудро поступили, что не ссудили ему деньги. Я только что была в «Золотом фениксе». Кинотеатр закрыт, говорят, заложен банку. Вся семья Цэней скрывается от кредиторов.
– Это кто-то из ростовщиков нанял вас найти его?
– Можно сказать и так, – сказала я. Лгать, ничем себя не выдавая, – тоже часть моей работы. – Я подумала, если бы он и вам был должен, я бы нашла его и сначала привела к вам рассчитаться, а потом уже – к моему нанимателю. Но раз вы не давали ему денег, то и хорошо.
– Этот Цэнь в долгах как в шелках, нелегко будет его найти, – сказал он. – Бывший управляющий кинотеатра, тот частенько ко мне заглядывает. Дела шли так плохо, что этот Цэнь уволил директора Ху, и тот покатился по наклонной плоскости: запил, стал играть, все сбережения пустил по ветру. Когда деваться было совсем некуда, пришел ко мне. Я занял ему, все равно сумму он просил небольшую, до сих пор проценты выплачивает. А что вернет долг – на это я уже и не надеюсь.
– Где мне найти директора Ху?
– Разве сложно отыскать таких, как он?
– Пожалуй, нет. Не подскажете, как называется ресторан, где он чаще всего бывает?
– Кабак «Приют грез», – раздраженно сказал Дин Сань. – Вот уж, право, подходящее название: в этом проклятом месте собираются все самые распутные люди города и в пьяном угаре творят невесть что да тратят деньги, которые занимают у меня.
5
Кабачок, о котором говорил Дин Сань, располагался на улице Сицзы, пешком – далеко, на автобусе – жаль потраченного на ожидание времени, поэтому я взяла рикшу из тех, что стояли на обочине в ожидании работы. Рикша назвал заоблачную цену, но мне неохота было с ним препираться, и я протянула ему три купюры по одному цзяо[18]. Сожаления меня не мучили – в конце концов, транспортные расходы потом также можно будет спросить с Гэ Линъи.
Когда я оказалась у входа в ресторан, солнце почти полностью скрылось за горами, и весь город окрасился в темно-фиолетовый цвет, навевающий чувство сонной апатии. Покосившиеся здания отбрасывали темные тени на брусчатые мостовые и сами постепенно тонули во мгле. Несмотря на то что на улице стояла пара фонарей, горели они слабо и как будто нехотя.
Вопреки величественному названию, «Приют грез» оказался до жалкого маленьким: всего пять-шесть столов, за каждым могли усесться четыре-пять человек. Один-единственный электрический светильник висел над прилавком, но горел не ярче, чем масляная лампа у постели тяжело больного студента Яня[19]. Абажуром служил кусок старой тряпки, которую использовали лет двадцать кряду, такой замасленной, что от первоначального цвета ничего не осталось. Полы и столешницы тоже были в жирных пятнах, будто гостям здесь подавали не выпивку, а сцеженный свиной жир.
19
Имеется в виду герой романа «Неофициальная история конфуцианцев», первого значительного произведения китайской литературы в жанре реалистической социальной сатиры автора У Цзинцзы. Роман начат около 1740 года и закончен в 1750 году. Переведен на русский язык Д. Н. Воскресенским.