– Так много работы испортит тебе здоровье, – предостерегла ее Тэцуко, понизив голос.
Учителям не разрешалось вмешиваться в работу юдзё.
– Но я спешу. Я работаю с закрытыми глазами.
Владелец «Кагэцу» был недоволен тем, что работающие у него девушки учились читать. Однако он не мог не пускать их в Женскую мастерскую, потому что ежемесячные осмотры на предмет венерических болезней – страшного врага проституток – также входили в юрисдикцию школы.
– Сэнсэй, можете помочь, пожалуйста, с записью этих иероглифов каной?
Такэноха достала из-за пазухи мятый листок бумаги и бережно расправила его на столе. На нем кандзи были написаны какие-то слова: имена и адреса основных клиентов, как объяснила Такэноха.
Тэцуко взяла кисточку и исполнила просьбу Такэнохи. Эти имена были ей важнее названий цветов, которые можно было бы упоминать в любовных письмах.
Мокусукэ, фермер, деревня Тадокоро
Инэдзиро, бондарь, Кинкеи-тё
Кинэдзи, пивовар, деревня Татибана
Изо, кузнец, Торагатани
Ити не поняла, почему учительница не сделала Такэнохе выговор за невнимательность.
– Идем мыться!
Новенькие выбежали из дома: у каждой с собой было тонкое полотенце и мешочек с рисовыми отрубями[18]. После школы до ужина у них оставалось время на мытье. В каждом борделе была своя баня, куда первой заходила ойран, а за ней остальные куртизанки в порядке значимости. Юдзё самого низкого ранга, такие как Ити и ее одноклассницы, ходили в сэнто – большие общественные бани – в своем квартале.
Они разделись и открыли двери помещения для мытья, заполненного паром. Там везде были светлые тела голых женщин: Ити это зрелище неизменно изумляло. На ее острове общественных бань не существовало.
Когда мать и старшая сестра Ити выходили из моря, они тоже были голые, если не считать набедренной повязки, но в сэнто нагота была другой. У этих женщин, которые в большинстве своем были моложе ее матери и сестры, практически отсутствовали мускулы. Их тела были роскошными, пышными, мягкими и белыми. Некоторые женщины постарше становились болезненно бледными и рыхлыми, другие – прискорбно худыми, с торчащими костями и заметными сухожилиями.
Внимание Ити привлекла спина одной из женщин. На обеих ее костлявых ляжках торчали твердые бугорки. Ити подтолкнула оказавшуюся рядом Кикумару и подбородком указала на женщину. Кикумару кивнула:
– Шишковатый зад, – прошептала она.
Такое случалось, когда женщина лежала под оседлавшим ее мужчиной, а вжатые его весом в футон бедра перекатывались из стороны в сторону. Со временем эти постоянные движения вызывали образование твердых как дерево шишек. Ити в жизни ничего подобного не видела.
Женщина была бледная и изнуренная, но вроде бы не особо старая. Повернувшись, чтобы вымыть спину, она увидела Ити.
– Эй! – изумленно воскликнула Ити.
Такэноха расплылась в улыбке:
– Давно не виделись.
С того дня в школе девушка не появлялась. После ее исчезновения Ити забеспокоилась.
– Ты пропала потому, что я на тебя наябедничала сэнсэю?
Такэноха покачала головой:
– Нет, я работала. Решила в следующем году вернуться домой, к моим, – она с широкой улыбкой потянулась и осторожно дотронулась до сильной, упругой руки Ити. – Какая у тебя хорошая кожа! Давай помою тебе спину. Ты мне напоминаешь мою маленькую сестренку, – она потерла спину Ити мягкой тряпочкой. – Мягкая, как новорожденный теленок!
Когда Ити предложила ответную услугу, Такэноха запротестовала и повернулась, пряча свой шишковатый зад.
– Нет, не надо. Я уже вымылась.
После этого Такэноха залезла в горячую бочку и задержалась, не спеша одеваться. Кикумару, Когин и остальным пора было занимать свои места за решеткой фасада, так что они ушли.
Наконец Такэноха ушла в угол раздевалки и начала одеваться, встав лицом к стене. Нижняя юбка у нее выцвела от бесконечных стирок, а шишки на теле протерли ткань, так что через прорехи на юбке было видно измученную кожу. Ити отвела взгляд и надела кимоно.
Ити и Такэноха вышли из бани вместе. Солнце уже садилось, но в этот раз Такэноха почему-то не спешила.
18
Для ухода за кожей японцы традиционно использовали рисовые отруби: они помещали их внутрь специального сетчатого мешочка и протирали им тело. Это позволяло мягко очищать кожу, удаляя ороговевший слой клеток и стимулируя обновление кожного покрова.