Девушки разговаривали с сильным акцентом.
Их продали сюда с дальнего севера – старых провинций Тикудзэн и Тикуго, близ Хидзэна и Хиго – и с дальнего юга, полуостровов Сацума и Осуми, а также с островов еще на тридцать миль дальше.
Говорить на своем родном диалекте им запретили. Если они продолжат так делать, то обслуга борделя и клиенты придут в недоумение. Здесь, в квартале красных фонарей, существовал определенный тип речи, придерживаться которого должны были все. Кагосимская[2] речь Ити напоминала остальным куриное кудахтанье. Прислушавшись внимательней, можно было различить следы диалекта Сацумы-Осуми. Никто не мог понять ее.
Ити могла настойчиво махать остальным девушкам и говорить «коке ко!». Только через две недели они поняли, что этот возглас, похожий на пронзительный птичий крик, означает «идите сюда!». В столовой, где раздавали еду, Ити подставляла свою миску для риса и говорила: «Ко, ке!». Это значило «дай мне это». Но с толку сбивало и то, что те же самые слова могли означать «съешь это».
От природы молчаливая Ити ограничивалась этими странными слогами, которые остальным напоминали кудахтанье.
Девушкам не сразу поручали работу. Они, подобно только что привезенным с полей овощам, были «немытые»: прежде чем их подавать к столу, с них надо было стряхнуть грязь, удалить некрасивые листья и начисто отмыть.
Веселый квартал Кумамото был самым процветающим на Кюсю. По сути, он входил в пятерку лучших заведений страны наряду с токийским Ёсиварой и киотским Симабарой[3]. Бордель, в который продали Ити, принадлежал человеку по имени Хадзима Мохэй, контролировавшему рисовую биржу Додзима в Осаке. Ходил слух, что стоило Хадзиме появиться в Додзиме, там тут же воцарялась тишина.
Когда Мохэй вернулся в Кумамото, то привез с собой первоклассных куртизанок-юдзё, которых он выдернул из Ёсивары и Симабары, не пожалев денег. Новых девушек обучали строго, чтобы поддерживать высокий уровень заведения. Нескольких особенных прикрепили к ойран – юдзё высшего ранга – обучаться макияжу, правильной речи и манерам.
Синономэ из Симабары была в Кумамото самой востребованной куртизанкой. Назвали ее так в честь борделя, в котором она работала, – «Синономэ»: приносившую больше всего денег ойре всегда называли «по месту работы». Она и стала наставницей Ити.
Хотя Ити едва могла выражаться по-человечески, достаточно было просто взглянуть на нее, чтобы понять, почему ее прикрепили именно к Синономэ. На ее каменистом вулканическом острове – одном из тех мест, где никого не удивила бы случайная встреча с демоном – жители происходили от двух совершенно непохожих линий: аборигенов Кагосимы с тяжелыми челюстями и южных потомков аристократического клана Тайра, в давние времена проигравших морское сражение при Данноуре. Потомки этих людей отличались классическим овалом лица – таким, как у Ити.
Синономэ с улыбкой накрасила губы Ити ярко-красной помадой:
– Право, ты могла быть моей младшей сестренкой.
Ити не знала, что за нее заплатили больше, чем за других новеньких. К тому же хорошенькие девушки с островов – то есть девушки, умеющие плавать – высоко ценились, особенно дочери ныряльщиц.
Как-то днем Синономэ устроилась у себя в комнате у окна, наблюдая за тем, как Ити, чье лицо пока еще оставалось обветренным и обожженным солнцем, полирует деревянные колонны. Перемещаясь от одной колонны к другой, Ити двигалась не так, как деревенские девушки. Те ходили, словно ящерицы, разводя бедра и выставляя ноги вперед: правая, левая, правая, левая – по параллельным линиям. Островитянки, привыкшие плавать в море, тесно сдвигали ноги, и их шаги образовывали одну прямую линию. У таких девушек была сильная нижняя часть тела.
– Что ловят в море на твоем острове? – спросила Синономэ.
– Моху поймать моль, та водрос, та рбу, – ответила Ити, обернувшись к ойран.
Ответ был почти невнятным. Она имела в виду моллюсков, водоросли и рыбу.
Ити улыбнулась.
Синономэ ответила улыбкой:
– Не «моху», а «могу». Повтори за мной: «могу».
Ити повторила.
– А как тебя зовут? – Синономэ почесала голову длинной шпилькой.
Уставившись на наставницу, Ити напрягла память. Она почти забыла!
– Кодзика.
Ей присвоили это имя совсем недавно. Остальным девушкам также дали новые имена: Когин, Кикумару, Ханадзи, Умэкити. Она не знала, как они пишутся. Ее обучили только иероглифам собственного имени, которое означало «олененок».