– Че делаете-то? Сволочи! – взвыла она.
Со всей силы она лягнула Мурасаки в лицо, так, что та отлетела назад. Второй ногой она пнула Синономэ в грудь, а потом вскочила и выбежала из комнаты в распахнутом кимоно.
– Кодзика убегает! – закричала Мурасаки.
Ити с топотом неслась вниз по лестнице.
От мощного пинка тренированной пловчихи щека у Мурасаки покраснела и опухла, а Синономэ, получившая удар в грудь, осталась лежать: она не могла даже пошевелиться. Внизу лестницы встал привлеченный криками широкоплечий управляющий, преграждая путь наружу. Он поймал Ити и остановил – но ненадолго.
Ити впилась зубами в одну из обхвативших ее рук, так что управляющий вскрикнул и ослабил хватку. Она вылетела на улицу босиком, но там ее поймали несколько мужчин, которые привязали ее к колонне на кухне.
Синономэ никак не удавалось отдышаться, что вызвало новую волну криков. Послали за врачом. К счастью, с ней все оказалось в порядке, но ей и Мурасаки пришлось дать отпуск. Если бы у одной из них сломалось ребро, убытки были бы огромными.
Управляющий отправился к хозяину борделя, чтобы доложить о непозволительной жестокости девушки.
Хадзима Мохэй вышел и ударил Ити кулаком раза четыре.
Когда у нее из глаз посыпались искры, а голова пошла кругом, он крикнул ей в ухо:
– Послушай меня: исправься и делай, что тебе говорят, иначе ты умрешь не в своей постели!
Это была не пустая угроза. Недовольный непокорностью девицы, Мохэй говорил вполне серьезно.
Ити обмякла, так что ее развязали. Повреждать тело юной девушки – ценный товар – никто не хотел.
Учительница изумленно воззрилась на дверной проем.
Когин, Кикумару, Ханадзи и Умэкити подняли головы от своего задания. Вечер был уже близко, и у них шел урок письма.
Ити скользнула внутрь жалкой тенью. Все знали про ее выходку – и теперь потрясенно смотрели на нее. С лица у нее еще не сошли синяки, губа была разбита.
– Ты пришла заниматься, да? – учительница обняла ее за плечи.
Ити кивнула и заняла свое место. Посмотрев на остальных, она последовала их примеру: достала бумагу и принялась растирать тушь на чернильном камне[11].
С Ити все вели себя настороженно. Рядом с ней Когин начала было что-то говорить, но тут же передумала.
Ити вытянула шею и прочла то, что написала Когин.
18 мая Танака Риу
этим утром пришла посылка из дома
нижнее кимоно в заплатках нижняя юбка в заплатках соломенные сандалии
што с ними делать?
Бедные семьи не могли послать дочерям что-то ценное. Ити это насмешило, и она захохотала. Она поправила бумагу перед собой и взялась за кисточку, затем посмотрела в окно и увидела, что сегодня солнце опять ярко светит на голубом небе.
Она решительно повела кистью по листку.
18 мая Аои Ити
Хозяин говорил со мной.
Ошипся.
Не умру я в постели
Умру на волнах.
Учительница, Когин, Кикумару, Ханадзи и Умэкити смотрели Ити через плечо и изумлялись тому, что она написала[12].
Когда летит зола, я вспоминаю
Прошел месяц, за ним еще один. Девушек, прибывших одновременно с Ити, выставили напоказ, словно овощи, которым придали должный вид, смыв с них грязь и расправив листья. Никто не поверил бы, что эти девицы, наряженные в шелковые кимоно, с уложенными в прическу волосами, с побритыми и напудренными лицами и накрашенными губами – нищие селянки, недавно проданные в бордель.
Только Ити, девушка с острова, пока не начинала работать. Днем Когин, Кикумару, Ханадзи и Умэкити вместе с ней писали на грифельных досках в школе, а вечером сидели за деревянной решеткой в передней части дома, принимая клиентов. Ити же в своей комнатке наверху крепко спала сном младенца, раскинув руки и ноги, не подозревая о постельных играх, которые поблизости вели ойран и ее покровитель.
Ити еще пару лет считалась бы слишком юной, чтобы занимать клиентов, но эта причина была не единственной. У владельца борделя Хадзимы Мохэя были на нее планы. Юдзё имели несколько рангов. Конечно, и в обычной жизни у женщин существовала негласная иерархия, однако среди женщин для удовольствий ранжирование было более открытым и жестоким, поскольку связывалось с их денежной оценкой. Мужчины, посещавшие заведения, также подвергались определенной классификации: каждый из них выбирал себе юдзё по своим средствам, соответствующую определенным стандартам.
11
Тушь для каллиграфии и живописи готовят растиранием бруска туши с небольшим количеством воды на специальной площадке – чернильном камне.