– Входите.
– Какой бы уставшей ни была Юэсюэ, ей не оставалось ничего, кроме как оставить свое пристрастие в портфеле. Девушка поднялась с дивана, чтобы открыть дверь. За ней стоял не кто иной, как Се Вэньчжэ.
– А, это ты… Что случилось? – Ее голос против воли стал томным.
– Шел мимо; дай, думаю, зайду проведать старого товарища по учебе… Кто бы мог подумать, что меня ждет такой холодный прием! – Се Вэньчжэ, как ни в чем не бывало толкнув дверь, вошел в ее кабинет, будто в свой собственный.
– Да ладно тебе, мы видимся почти каждый день, куда уж теплее… Кофе будешь? – Юэсюэ посторонилась, переложив портфель на рабочий стол. Данный жест был приглашением присесть.
– Как обычно. – Се Вэньчжэ устроился поудобнее, словно зашел в знакомую кофейню.
Быстрым движением Юэсюэ включила кофеварку, которую привезла с собой из Штатов. Не прошло и пары минут, как по кабинету разлился густой аромат эспрессо. «Манделинг» в этом году был самым популярным сортом кофе в Симэньдине [13]. Юэсюэ достала купленные Цзинфан кофейные чашки из костяного фарфора, вручную расписанные чайными розами, налила в одну из них черный как смоль кофе, не забыв положить на блюдечко молочную тянучку. Се Вэньчжэ всегда пил кофе именно так: со времен учебы в США ему нравилось сочетание насыщенной горечи эспрессо и сладости тянучки. Юэсюэ обратила внимание, что, вопреки обыкновению, Се Вэньчжэ, который никогда ничего не носил при себе, подчеркивая свою фотографическую память и эрудицию, сегодня держал в руках красную картонную папку. Он сжимал ее с видом полной таинственности, напустив на себя загадочный вид, что придавало его облику толику комичности.
– Какое ответственное задание поручил тебе факультет на этот раз? – Юэсюэ всегда обращала внимание на бумаги, которые оказывались в руках у Се Вэньчжэ. Учитывая его близость к декану и руководству университета, они могли касаться либо факультетских, либо общеуниверситетских дел. В настоящее время Се Вэньчжэ был самой вероятной кандидатурой преемника декана, поэтому документы в его руках могли повлиять на академическое будущее Юэсюэ, а также, весьма вероятно, на перспективы изучения криминальной психологии.
– Ты смотрела новости?
– Ты о Шуйдиляо? Да.
– Хочу услышать твое мнение по этому поводу.
– О той, кого считают убийцей? О Чэнь Линь Шуфэнь? – Юэсюэ задала этот вопрос исключительно потому, что, впервые увидев ее по телевидению, обратила внимание, что ее внешность и выражение лица были настолько обычными, заурядными, что в каком-то смысле навевали тоску и плохо вязались с образом серийного убийцы.
– Да. Полагаю, ты уже составила ее профиль? Она признала свою вину; остались лишь несколько сомнительных моментов, которые требуют уточнения, а также нужно установить ее мотивацию. Это дело могло бы стать хорошим подспорьем в твоей текущей научной деятельности, как ты считаешь?
– Что есть, то есть… Но ты сказал, что она признала свою вину, а это значит, что ее уже взяли под стражу и изолировали?
– Что-то вроде того.
– В таком случае как, по-твоему, я могу ее изучать?
– У меня есть кое-какие связи. Я пришел, чтобы передать тебе эти материалы, дабы ты могла ознакомиться с ними и составить свое мнение.
С видом ребенка, только что получившего новую мангу, Се Вэньчжэ распахнул уже давно беспокоившую Юэсюэ красную картонную папку, перелистнул пару страниц и в раскрытом виде передал девушке, словно желал поделиться самым интересным, по его мнению, местом в этой манге. Он полагал, что эта часть заинтересует ее больше всего.
– Взгляни, это должно помочь…
Принимая от него папку, Юэсюэ не могла не отметить, что Се Вэньчжэ особенно подчеркнул слово «помочь».
Разворот был заполнен фотографиями погибших детей. Самому взрослому из них было чуть больше тринадцати лет, самому маленькому – восемь. Это была второклассница малышка Хуан. Как будто еще был слышен звонок с последнего урока, ребята прощались друг с другом и группками расходились по направлению к станции. В тот день в книжной лавке у вокзала, где выдавали напрокат мангу, был новый завоз. Но даже такой хит, как «Жемчуг дракона» [14], владелец лавки никогда не приобретал более чем в трех экземплярах: один оставался в магазине, два других шли в прокат. Если прийти поздно и не занять очередь, то придется стоять в ожидании, пока стоящие впереди тебя закончат читать магазинный экземпляр и передадут его по цепочке дальше. Детям, постепенно продвигавшимся к двум рядам книжных шкафов, казалось, что они попали в королевскую библиотеку зачарованного мира. На этих потертых деревянных стеллажах кипела своя жизнь: вот-вот должен был стартовать Турнир Сильнейших из «Жемчуга дракона», в углу ютился потрепанный том «Доходного дома Иккоку» [15], с его завсегдатаями вечно навеселе, а полицейские из «Это полицейский участок перед парком Камэари в районе Кацусика» [16], словно списанные с реальных тайбэйских участковых, вечно попадали в комичные переплеты. Зачитанный до дыр «Дораэмон» [17] лежал на самом видном месте – видно, кто-то листал его в перерыве между поездками туда и обратно на станцию «Чжунсяо-фусин» [18], ностальгируя по почти забытым волшебным бездонным карманам из детства, из которых робокот доставал футуристические гаджеты. Когда же наступит это будущее с робокотами и летающими городами?.. А вот «Чжу-гэ Сылан» [19] уже покрывался пылью – новое поколение предпочитало японских роботов тайваньским мастерам меча.
15
«Доходный дом Иккоку» (1980–1987) – классическая романтическая манга Румико Такахаси о молодой вдове, управляющей пансионом, и ее непростых отношениях с эксцентричными жильцами.
18
«Чжунсяо-фусин» – пересадочная станция Тайбэйского метрополитена (MRT), расположенная в районе Даань (Тайбэй, Тайвань); входит в топ-5 самых загруженных станций сети.