Несмотря на то что дышавшая на ладан кровля была готова обрушиться в любой момент, рынок Шуйдиляо, работавший в две смены, неизменно следовал традициям и закрывался только по понедельникам. Даже безвременная гибель дочери хозяина Жунванхао не остановила оживленную торговлю на этом лотке. Эта малышка семи с половиной лет от роду, только пошедшая в школу, каждое утро в четыре часа торчала здесь как штык, срезая жир с разложенных веером на деревянной доске свиных ребер. Смысл жизни в этом месте рассеивался, становясь ничтожным и жалким; он оставался лишь в цене на мясо. Некоторые лоточники, пользуясь тем, что посетителей в этот час было мало, дремали короткими урывками в ожидании, что вечером торговля возобновится. Некоторые торговцы сдавали свои лотки в субаренду на это время, поэтому сворачивали торговлю, как только подходило время. Ничего нового. Даже Хуан Жунван взял всего один внеочередной выходной день, поручив организацию похорон своей дочери агентству ритуальных услуг, а на следующий день, когда снова вернулся на свою точку, его голос слился с голосами других торговцев, зазывающих покупателей в свои лавки привлекательными ценами, и волна взлетов и падений, горестей и радостей простого лавочника накрыла его с головой. Бизнес по-прежнему процветал – впрочем, как и всегда, словно ничего не случилось. Вплоть до того, что покупатели не просто стремились выразить ему сочувствие и сказать слова утешения, но и в качестве соболезнования покупали несколько лишних цзиней [6] рыбы. Постепенно многие забудут о том, что малышка Хуан окончила свою жизнь здесь, подобно всей этой домашней птице, скотине и рыбе, чью запекшуюся кровь и последнее дыхание освещала тусклая электрическая лампочка. В ушах у Юэсюэ стояла какофония звуков, словно кто-то снова и снова взывал о помощи; перед глазами вставали картины домашней птицы, которой рубят головы, или рыб со вспоротым брюхом. Смесь запаха ржавчины, исходившего от кровли, и спекшейся крови от прилавков непрерывным потоком била ей в ноздри. Эта вонь словно сочилась из начертанных облупившейся от времени масляной красной краской иероглифов на вывеске.
Не переносившую холод всем своим естеством и не верившую в призраков Юэсюэ пробрал озноб. Она крепко вцепилась в воротник своего черного тренча. Да, вещь не по сезону, но все равно оказалась полезной… Девушка достала из кожаной сумки, висевшей у нее на плече, блокнот, в котором фиксировала все свои наблюдения. Стоило ей только услышать о каком-либо убийстве, как она тут же делала набросок профиля подозреваемого в качестве тренировки. «Среднего роста, не старше сорока лет, состоит в браке, уроженец данной местности, предположительно женщина. Внешность обычной, ничем не примечательной замужней бабы. Рожавшая. Должно быть, хорошо знакома с родителями убитых детей. Домохозяйка – либо же ее работа предполагает однообразную деятельность, поэтому у нее было свободное время, чтобы убивать возвращавшихся с занятий школьников». Такую зарисовку Юэсюэ сделала, впервые услышав о Чэнь Линь Шуфэнь в новостях, когда еще не видела ее фотографию. Сидевшая рядом Цзинфан смотрела на нее словно завороженная, словно ничего не видела и не слышала собственными глазами и ушами. В самом деле, сложно поверить в то, что есть люди, которые, основываясь только на одном лишь новостном обрывке – «серийной убийцей детей в Шуйдиляо была… их соседка Чэнь Линь Шуфэнь», – могут почерпнуть такое количество информации, чтобы сразу составить профиль подозреваемого.
– Полиция уже год расследует это дело – и не добилась того, что ты совершила здесь за пару секунд!
– Этот метод уже давно широко применяется ФБР, мы сильно от них отстаем.
С момента первого убийства и до ареста Чэнь Линь Шуфэнь местная полиция потратила более года, пытаясь вычислить убийцу, позволив ей успеть расправиться еще с шестью детьми. Расследование неоднократно заходило в тупик, меняло направление, теряло подозреваемого из виду. Местная полиция напрасно тратила драгоценное время в погоне за подозреваемыми, которые не имели абсолютно никакого отношения к делу. И только когда едва не ставший восьмой жертвой ребенок по имени А-Ци, лежа на больничной койке, опознал Чэнь Линь Шуфэнь, полицейские смогли наконец арестовать ее. Но даже когда преступницу привели на место преступления в Шуйдиляо с целью реконструкции событий, она наотрез отказалась сообщать свой мотив. Молчанием отвечала она и на любые вопросы, служившие целью выяснить ее происхождение либо семейное положение.