– Так вы благородного происхождения, месье Эрар?
– На кораблях Гийома было всякой твари по паре: лошади, дворяне, простолюдины. На Мемориале есть люди с простецкими фамилиями Мале, Поншардон, Корбе, Кенель, Пуэнтель. Как там еще… Тессон, Лебретон, Тайбуа. Возьмите телефонный справочник Байё – они все в нем значатся. Меня приняли в ассоциацию после удачного репортажа, который я о них написал, поскольку на Мемориале фигурирует некто Этьен Эрар. Это предлог, чтобы раз в год посетить отменный обед – настоящая обжираловка, – где я узнаю обо всем, что творится в регионе. Моя семья на памяти людской отсюда никуда не уезжала. Если обратиться к простым статистическим выкладкам, я действительно должен происходить от одного или двух деревенщин – участников исторической битвы. У вас телефон. Пожалуйста, ответьте. Может быть, это… Может быть, это она.
– Я не вовремя?
– Я тут с одним из твоих поклонников, представь себе, молодым и энергичным Пьером Эраром из «Возрождения Бессена» и «Голоса Бокаж». И мы говорим о тебе. Улисс в Итаке, а тебя там нет.
– Ты приехал? В Байё? Идиотизм! Я должна была позвонить тебе вчера вечером и сказать, что срочно еду в Париж.
– Ты должна была позвонить мне и пожелать доброй ночи.
– Ты сам мог, хам невоспитанный! Боюсь, что не успею на последний поезд. Мне нужно попасть в «Друо». Вернусь завтра утром и покажу тебе Гобелен.
– Я тебя подожду. Наверняка последний раз ты сама там была на экскурсии со школой лет в одиннадцать. Пьер Эрар – кладезь знаний и исторических дат, теперь я информирован в десять раз больше твоего, поэтому сам покажу тебе Гобелен. Так ты в «Друо»?
– Еще нет. Должна использовать право преэмпции на покупку фарфора, каких-то там салфеток и еще не знаю чего. Это важно для Соланж. Бедняжка, я в некотором роде исполняю ее последнюю волю. Потом пойду в Клуб без тебя – хочу посмотреть, как ведет себя одна новенькая. Мне сказали, что уже неделю она привлекает толпы народа. Или хочешь, чтобы я дождалась твоего возвращения? Я долго колебалась, но, по-моему, из-за того, что весь мир сейчас сходит с ума, а портреты несчастной Дианы во всех газетах, у нас не будет отбоя от клиентов.
– Делай как знаешь. До завтра. Клуб твой, а мне Байё. Иду на вы!
Едва разъединились, в зал ресторана ворвалась секретарша музея в голубом платье в белый цветочек. Та, любезная. Вандрий даже обратил на нее внимание – ей бы только прическу сменить. Она больше не улыбалась:
– Месье Эрар, я так и знала, что вы здесь. Меня вызывают в полицию. Вы просили, чтобы я сообщала вам обо всем важном, вот я и прибежала. Обокрали палату мадемуазель Фюльжанс в больнице, все перевернули вверх дном, даже аппараты и матрас. Видели мужчину в форме санитара. Бог знает, что он там искал! С тумбочки исчезли папки с документами, фотографиями и всем остальным. А мадемуазель Фюльжанс положили на пол, прямо на линолеум, – наверное, ей было больно.
– Правильно, Пенелопа говорила, что мадемуазель предпочитает ковровое покрытие.
– Замолчите, дайте ей договорить. Она не…
– Они отключили капельницу, – продолжала секретарша, которая не обращала внимания ни на издевки Вандрия, ни на озабоченность Пьера Эрара. – На этот раз она, кажется, впала в кому. Это чудовищно. Она умрет.
Часть вторая. Пощечина Эльфгивы[69]
Каролина овладела искусством пощечин и техникой укусов, пинков и царапанья.
7. Могила королевы Матильды
Байё – Париж
Вторник, 2 сентября 1997 года
Этим утром творения Соланж Фюльжанс витают в воздухе над пассажирами вагона, как призрак, задрапированный в туманную ученость и расплывчатую педагогику. Никто из горстки заблудших душ, укрывшихся в этом слишком раннем поезде, не пытается сопротивляться сну. Не зная о том, что парижанин Вандрий в это же самое время направляется в Байё, Пенелопа везет в своем портфеле («Теперь буду называть его „моя коровушка“»[70], – думает она с улыбкой), помимо «Возрождения Бессена» и «Уэст-Франс» из Байё, две-три книги с печатью музея: очень подробную монографию Вольфганга Грапе[71], книгу датского археолога Могенса Руда, исследование Люсьена Мюссе[72] – самое лучшее. Три толковые работы, напичканные научными комментариями, – это вам не путеводитель мисс Фюльжанс, ведь не она же изобрела вышивку крестиком. Маленькая красная книжечка, где эта Мао Цзэдун от Гобелена сочла нужным, помимо полного списка соратников Гийома, чьи имена значатся на Мемориале в Фалезе, еще привести полный текст видеогида по музею (собственного сочинения), благодаря которому умудрилась попасть в число победителей среди образовательных программ эпохи попсы. На почтовых штемпелях гордо значится: «Гобелен из Байё – видеогид-экскурсия». Могенс Руд даже воспроизвел один из них в своей книге – наверняка это его позабавило.
69
72