Подумав об этом, Яньлань внезапно встрепенулась и негромко окликнула уже уходившего подавальщика:
– Среди пирующих есть тот самый молодой господин Юй из вашего квартала Кайюань?
Если юноша внизу – возможно, стоит попросить его подняться. Кто знает, не развеет ли его присутствие мрачное настроение третьего принца.
Слуга не догадывался о ее замыслах и потому решил, что и гостья очарована обаянием его драгоценного молодого господина Юя. Он сразу оживился:
– Уважаемая госпожа тоже знает нашего молодого господина Юя? – Затем он скривился: – Но сегодняшний пир устроил не он, а глава квартала Аньлэ. На прошлых состязаниях мы разгромили их со счетом «пятнадцать – три», доведя до слез. Теперь квартал Аньлэ жаждет мести. Они наняли двух новых мастеров игры в цуцзюй, чтобы те вызвали нашего молодого господина Юя на поединок. Пир внизу устроили в честь тех мастеров.
Пока подавальщик говорил, Яньлань украдкой наблюдала за третьим принцем, но тот по-прежнему смотрел в окно, не проявляя особого интереса к беседе. Разочарованная, она рассеянно продолжила:
– Противники пригласили помощников – наверное, ваш господин сильно обеспокоен.
Подавальщик усмехнулся:
– Вы шутите, уважаемая госпожа! Чего тут беспокоиться? В Пинъане сто двадцать кварталов, и каждый год находится если не сотня, то восемьдесят желающих вызвать нашего господина на поединок. Но одно дело – вызвать, другое – добиться, чтобы вызов приняли! – И добавил: – Наш молодой господин обычно отклоняет такие вызовы.
Теперь Яньлань и вправду заинтересовалась:
– Почему?
Слуга почесал затылок:
– Говорят, молодой господин считает, что, когда все играют вместе – это еще ничего. Даже если команда играет плохо и это выводит господина из себя, его гнев как-никак распределяется на двенадцать игроков. Но один на один – это уже испытание. Если соперник окажется слишком плох, господин может не удержаться от драки. Что тогда делать? За драки его могут и от соревнований отстранить, потому нет, спасибо.
Принцесса на миг опешила, а затем рассмеялась:
– Какая самонадеянность!
Подавальщик смущенно кивнул:
– Да, некоторые называют господина самонадеянным… – Тут же он твердо добавил: – Но наш господин и вправду играет блестяще! Да и красив больно. Потому, когда он так говорит, мы думаем о том, что наш господин само очарование, а не о том, что у него ветер в голове гуляет.
Яньлань замолчала, но ее бойкая служанка, выслушав похвалы подавальщика, не сдержалась:
– Раз госпожа назвала его самонадеянным, значит, так оно и есть! И что с того, что красив? И потом – насколько он может быть красив?
Принцесса бросила на нее взгляд. Служанка тут же прикусила язык, но в ее глазах все еще читалось возмущение. Подавальщик, однако, тоже не привык сдаваться и упрямо возразил:
– Не говорите так, госпожа! Весь Пинъань знает, как красив наш господин! Я книжек не читал, не могу подобрать достойных слов. Но… Наш молодой господин прекрасен, как нефрит, и он настоящий мужчина ростом в семь чи![4]
– Хватит.
Подавальщик аж вздрогнул от удивления, услышав голос молчавшего до сих пор господина. Служанка испугалась так, что у нее затряслись ноги и она рухнула на колени. Подавальщик замер, не смея лишний раз вздохнуть.
Яньлань растерялась. Тянь Бу, опустив ресницы, поднялась из-за столика для игры в вэйци, поклонилась ей и, не сказав ни слова, ловко утянула дрожащую на коленях служанку прочь из комнаты.
В башню Цзяндун частенько захаживали знатные господа, и подавальщик видел, как они изволят гневаться, но такое с ним случилось впервые. Он даже не понимал, что произошло, лишь смутно различил за дверью тихий голос:
– У вашей госпожи слабое здоровье, она не может строго вас наставлять. Вы должны сами работать над собой. Как можно было при ней так дерзить?
Голос звучал нежно и мягко – подавальщика и его товарищей хозяин бранил куда жестче, – но служанка, похоже, испугалась этого мягкого голоса до дрожи, а потому все рыдала и умоляла о пощаде.
Подавальщик и не подозревал, что в знатных семьях правила настолько строги. Сегодняшнее событие его потрясло. И поскольку никто из знатных гостей не отпускал его, он не смел просто уйти и застыл на месте, чувствуя, как внутри все переворачивается от страха.
Через некоторое время госпожа у стола робко заговорила:
– Мы слишком шумели и побеспокоили вас, ваше высочество? – Затем тихо добавила: – Я думала, молодой господин Юй – ваш хороший знакомый и разговор о нем вас развлечет. Не знала, что он лишь сильнее вас расстроит.
Господин у окна не ответил, лишь поднялся.
4
Чи