– Ничего себе… вот это да! Так вот в чем дело, – произнес я, наблюдая за ними.
Юмэ то поглядывала на кошек, жадно уплетающих корм, то переводила взгляд на меня.
– Эта комната… раньше принадлежала владельцу этого отеля.
«Что ж, понятно», – подумал я. Для номера в отеле свиданий она и правда была чересчур просторной, а вид из окна – слишком роскошным. Прямо под нами растекалась Золотая улица, сияющая мистическими огнями, словно торговая улочка демонического мира. За ней простиралась панорама небоскребов Синдзюку.
– Тот старик… он был частым посетителем бара. И потому… чтобы иногда поиграть с кошками, которых он держал, ах, то есть повидаться с Бати и Стингом, он приходил сюда. А чтобы кошки могли свободно входить и выходить, там, внизу, двери, – кивнула она в нужную сторону, – видите?
Я не заметил этого, когда вошел, но теперь, приглядевшись, действительно увидел в нижней части двери квадратное отверстие.
– Так, значит, кошки и сейчас пользуются этим лазом?
– Да.
– Вот как… теперь понимаю.
Возможно, в моем голосе прозвучало излишнее напряжение, потому что спины увлеченных трапезой кошек на миг дернулись.
– Знаешь, Юмэ-тян, – помолчав, продолжил я, – когда ты вступилась в тот раз…
– Да?
– …я хотел извиниться, но мне сказали, что ты уже ушла. Я искал тебя, но не смог найти. И тогда из щели в стене на втором этаже этого здания показалась Тото. Она посмотрела на меня и мяукнула. Скажи… неужели в тот момент ты была на втором этаже?
– Может быть, – помедлив, задумчиво ответила она, – так и было.
На лице Юмэ промелькнуло такое выражение, будто она мысленно вернулась куда-то очень, очень далеко. Затем она достала и поставила у окна два складных стула.
– Просто каждую ночь я заглядываю сюда.
– Каждую ночь?
Я пребывал в недоумении. Никогда, ни на миг, я не мог предположить, что за стенами этого заброшенного здания, известного каждому в округе, скрывается тихий рай – рай Юмэ и ее кошек. Она села на стул первой, а я задержался, словно боялся нарушить этот хрупкий мир.
– Но после того как старый хозяин умер и дела перешли его сыну, я перестала сюда ходить. Похоже, кошек тоже выгнали.
– А генеалогическое древо кошачьих?
– Я начала рисовать его гораздо раньше.
– Насколько раньше?
Юмэ замолчала, повернулась к окну. Ее лицо вновь стало задумчивым, словно она выбирала точку отсчета: с какого именно момента начать свою историю.
С Золотой улицы внизу доносились непрекращающийся гул пьяных голосов и другие возгласы. В одном из баров, должно быть, играла музыка – я различил White Christmas Пэта Буна.
Кошки снова подняли шум. «Мало, мало, дайте еще!» – требовали их голоса. Неизвестно, когда здесь появились черный кот Бати и ржаво-серый Анего. Бати смотрел на Юмэ огромными глазами, сиявшими золотом, а Анего мяукал низким, уверенным тоном. Юмэ поднялась, достала из шкафчика пакет с кормом и вновь наполнила миски. Хвосты кошек взметнулись, а их движения напоминали синхронный танец.
– Я узнала, что они снова начали собираться здесь, и сама не заметила, как тоже стала приходить. Знаете… теперь они для меня как настоящая семья.
Слово «семья» кольнуло меня. В этот миг я остро понял, как мало на самом деле знаю о Юмэ.
– Не уверен, можно ли спрашивать об этом, но… Юмэ-тян, где ты сейчас живешь? С семьей?
– В Икэбукуро[55], но… – она замолчала, глядя на ночной пейзаж.
В свете неона я заметил, как слегка приподнялась линия ее груди, словно она набирала воздух, перед тем как сказать самое важное.
– Я… выросла в детском доме.
– В детском доме?
– С того момента, как я себя помню, у меня не было родителей.
В тот миг мне показалось, будто над небом Синдзюку пронеслась комета Галлея, – и все вокруг обрело новый, ошеломляющий смысл.
– Прости… – смутился я из-за собственной глупости. – Я задал странный вопрос.
– Все в порядке. Говорить о котах – это как раз такое дело, знаете ли.
Хотя она ответила мне, было очевидно, что мой вопрос прозвучал бестактно. Слово «семья» оказалось ошибкой – будто я неосторожно тронул струну, давно ржавеющую от боли. Опьянение в один миг слетело, как ветром сдуло. От неловкости я прикрыл ладонью лоб.
– Вообще, официальным опекуном у меня была бабушка, но она не могла отказаться от выпивки. Она была пьяна с самого утра, засыпала где попало и иногда писалась…
55
Икэбукуро – один из центральных районов Токио, известный своими универмагами, вокзалом и молодежной культурой.