– Писалась?
– Да, это был полный хаос. Денег не хватало, весь ее дом вонял мочой. И вот однажды пришли люди из муниципалитета и забрали меня в приют.
– Вот как… – мой голос прозвучал приглушенно, словно его тянули сквозь толщу воды.
– В приюте иногда было весело, но чаще, конечно, приходилось непросто. Еду, бывало, отнимали другие дети. Поэтому во время ужина все старались принять защитную позу, – продолжила она тихо.
Меня снова охватил порыв ударить себя по лбу. Оказывается, привычка Юмэ прикрывать тарелку руками во время еды родом из детства. А я, ничего не зная, считал это просто странностью. Даже ни секунды не подумал о том, через что ей пришлось пройти.
– Наверное, я не очень-то доверяю людям, – пожала она плечами. – В приюте меня били взрослые… А та, что пообещала мне когда-нибудь завязать с выпивкой и забрать меня…
– Бабушка?
– Да… Она в итоге умерла в одиночестве, словно сама по себе. Даже похорон не было.
Говоря об этом, Юмэ почему-то усмехнулась. Я невольно опустил взгляд на ее колени – она все еще стояла, и в этом виделось что-то упрямо-надломленное.
– Было несколько ребят, с кем я могла расслабиться, но тех, с кем расслабляться было нельзя, оказалось в разы больше. Поэтому я и сейчас не очень хорошо умею подбирать слова, не совсем понимаю, что такое «нормально». Мне комфортнее с кошками, чем с людьми.
Ее слова застряли в моей голове. Сначала неясное, но постепенно все более яркое ощущение заполнило мое сознание: я ведь испытывал всю жизнь то же самое!
– Моим первым другом был котенок, который забрел к нам сам. Черный такой, – продолжила Юмэ негромко. – Взрослые смотрели на него неодобрительно, но я часто тайком брала его на руки. Звали его Миру-тян.
– Миру-тян?
– Да. У Миру-тяна были невероятно красивые глаза. С наступлением темноты они сияли, словно топазы. И он смотрел на меня этими большими глазами, словно спрашивая: «Как прошел твой день?» А я ему в ответ рассказывала: вот так, мол, и так, – Юмэ усмехнулась, на миг замолчав. – Я была абсолютно уверена, что мы с Миру-тяном разговариваем. Наверное, с тех пор я и стала думать, что каждая встречная кошка – моя настоящая семья. Даже когда я начала работать в Синдзюку, сама заговаривала с каждой увиденной кошкой, рисовала их…
– Выходит, – окинул я взглядом толпу кошек, что была вокруг, – ты и имена им сама даешь?
– Ага, – кивнула Юмэ. – Даю.
– А как ты их придумываешь? Все такие разные…
Юмэ, произнеся неопределенное «ну…», опустила глаза, словно ребенок, пойманный на шалости.
– Для некоторых имен вдохновением служат образы клиентов… – рассмеялась она тихо и даже несколько неловко, не поднимая взгляд. – А некоторым я даю имена просто из головы, как есть. Например, Мамэтаро[56], потому что он маленький и милый.
– А, Мамэтаро. Да, он мне нравится.
В голове всплыл образ полосатого рыжего кота с высунутым набок языком.
Кошки, закончив трапезу, начали растягиваться рядом с нами. Юмэ наклонилась, чтобы погладить их по шее. Коты ответили ей довольным, густым мурлыканьем.
– Муку, кажется, беременна.
– Правда?
– Думаю, почему именно сейчас… – вздохнула Юмэ коротко. – Но когда родятся котята, мы сразу узнаем, кто отец.
Словно понимая, что речь идет о ней, Муку прищурилась и ласково потерлась о Юмэ. Действительно, ее живот был заметно округлен.
– Так что этот рисунок генеалогического древа – это и есть рисунок моей семьи.
– Угу…
– Даже те коты, что больше не приходят, все равно остаются моей семьей.
В темноте неосвещенной комнаты отеля для свиданий мне вдруг очень захотелось увидеть это древо прямо сейчас. Мысли вспыхнули мгновенно: «Этот рисунок стоило бы повесить на дверцу холодильника».
Юмэ вдруг резко перестала гладить кошек и, произнеся «э-э-э…», собралась что-то сказать.
– Что?
– Как вы думаете, куда пропадают коты? – спросила она тихо, все же решившись.
– Мы же в Синдзюку. Здесь и люди, и коты исчезают.
Среди изображенных на древе котов и правда были те, которых я никогда не видел: черный котик Стинг, рыжий большой кот Дайдзиро, черепаховая Руко и трехцветная Эри.
– Некоторых котов я еще жду… не могли они так просто пропасть.
– Какие именно это коты?
Выдержав небольшую паузу, Юмэ снова устроилась на небольшом стуле.
– Сёта, например.
– Это брат Тото и Коко?
– Мм… – задумалась она. – Вряд ли. Сёта был гораздо моложе и невероятно красив.
– Красавчик, говоришь?
Случайно оказавшийся у моих ног Коко как раз вылизывал шерстку. Я наклонился, погладил его по голове. Кот издал довольный звук, перевернулся на спину и подставил живот.
56
Мамэтаро (букв. «бобовый Таро») – традиционное японское имя, часто даваемое мальчикам или домашним питомцам, несет оттенок простоты и миловидности.