– Конечно, я смогу.
– Правда? – радостно откликнулась Юмэ. – Как хорошо!
Мне показалось, что в ее голосе не было ни капли фальши. Его оживленный отзвук будто влил в меня немного храбрости. И я наконец решился задать вопрос, который так долго не смел произнести:
– Юмэ-тян, если можно… не могла бы ты дать мне свой номер телефона?
Нельзя сказать, что я не волновался, – сердце колотилось как бешеное, – но я был почти уверен, что она ответит согласием. Однако в трубке повисла тишина. Потом Юмэ тихо сказала:
– Простите, но… не могу.
– Что? – опешил я и не сумел этого скрыть. – Почему? – добавил я почти автоматически. В этот момент я был слишком искренним, чтобы думать о правилах приличия.
– Э-э… Сейчас просто не могу… Извините.
– Понятно…
– Но завтра вы ведь придете, да?
– Да, конечно, я приду.
– Жду с нетерпением. Очень жду… Тогда до завтра?
– Да, до завтра.
Щелчок положенной трубки. Связь оборвалась, и я будто лишился половины себя. Шок оттого, что мне не дали номер, был так велик, что половина моего тела снова погрузилась в пустоту.
– Что… почему? – пробормотал я, и в голове тут же разрослась острая, колющая боль.
«Все-таки у нее кто-то есть…»
Я уставился в темный потолок и попытался представить комнату Юмэ в Икэбукуро. Если бы она жила с подругой, то, наверное, дала бы мне свой номер. Значит, она не может дать мне номер, потому что рядом есть кто-то особенный, тот, кто не должен знать, что Юмэ звонят всякие другие парни.
И тут же в памяти всплыло имя: красивый кот Сёта, которого она так долго ищет. Возможно, Сёта-человек находится рядом с ней и именно он и есть причина ее молчания.
Еще недавно я чувствовал себя так, будто проснулся, укутанный во что-то теплое, а теперь это тепло безвозвратно исчезло, и я прижался к ледяному оконному стеклу. Натянув одеяло повыше на голову, я закрыл глаза и съежился, словно хотел удержать теплую волну, в которой тонул недавно. А еще я пытался удержать в памяти ее слова: «Жду с нетерпением».
На следующий день, написав несколько хороших стихов о кошках, больше похожих на шепот гадалки, я отправился в бар. Юмэ встретила меня привычной легкой улыбкой и указала на свободное место у стойки.
– Яма-тян, с Новым годом! – крикнул мне Сиспа Нито, сидевший напротив гриля. Рядом были Гэта-рок и Наташа-сан, которые ограничились лишь молчаливым приветственным жестом.
Место, на которое указала Юмэ, оказалось рядом с Режиссером и усами-Фудзи. Они разговаривали с серьезными лицами, и я сразу подумал, что лучше мне туда не садиться. Потому я выбрал самое дальнее место – прямо перед кассой, откуда открывался прекрасный вид на кошачье генеалогическое древо, приклеенное на холодильнике.
– «Чэккэрс», однако, распались, – произнес Исао-сан, сидевший рядом. Его пальцы заметно дрожали – похоже, он пил с самого утра.
– А? – я обернулся. – Да, похоже на то, – добавил я согласно.
– А «Кохаку»[67] смотрел?
– Нет, у меня была работа на другом канале.
Исао-сан поднял передо мной дрожащий указательный палец – это был жест, в котором угадывалось нечто от древнего наставления: «Слушай внимательно».
– Яма-тян, ты вечно занят. Занят – это иероглиф, где «сердце» теряется[68]. Вечная занятость не повод для гордости.
«Понимаю», – подумал я, но решил не оправдываться и заказал у Юмэ ассорти из якитори и «Хоппи».
– Югославия тоже развалилась. Развалилась – и началась война.
Сравнивать «Чэккэрс» и Югославию было странно, почти нелепо, но я все-таки кивнул:
– Да, верно подмечено.
– Кто бы мог подумать, что Сараево станет таким, как во время Олимпиады?
– И правда. Никто ведь не знает, что может случиться завтра. Это единственная истина в мире. Поэтому лучше, я думаю, жить дружно. Особенно с теми, с кем ты соседствуешь.
Мысленно я поморщился от того, с какой натяжкой мне пришлось это произносить, чтобы казаться нормальным тем, кому эта беседа и правда интересна. Но, взяв из рук Юмэ бокал «Хоппи», я все же чокнулся с Исао-саном.
Тот продолжал нести свою бесконечную околесицу – от гражданской войны в Камбодже до закрытия передачи Quiz Derby[69]. В центре стойки, как я и ожидал, Режиссер и усы-Фудзи устроили настоящий спектакль – спорили о роли Сил самообороны Японии[70] в миротворческих операциях ООН, и оба, раскрасневшись, вскочили с мест. К счастью, вовремя подошедший Ра-сан свистнул в свисток, разрядив обстановку, и в баре снова воцарилась привычная атмосфера уюта и тепла.
68
Иероглиф
70
Силы самообороны Японии – вооруженные силы страны, формально не считающиеся армией в традиционном понимании, что связано с конституционными ограничениями после Второй мировой войны.