– Не родословная, а именно древо?
– Ага. Даже Юмэ-тян не проследит кошачьих предков дальше по древу. Там есть и те, кто уже не появляется…
– Эй! – Гнездо внезапно перебил нас двоих. – Яма-тян, а якитори-то хороши?
– Да, очень вкусные.
– Эй, Яма-тян, а как тебя зовут-то?
– А… Ямадзаки. Сэйта[18] Ямадзаки. «Сэй» как «ясная погода», «та» – «толстый».
– Ну… тогда просто Яма-тян.
– Ну вот! – неожиданно громкий возглас донесся от гриля. Юмэ впервые за вечер повысила голос. – Если уж называете человека просто «Яма-тян», зачем тогда спрашивать его полное имя?!
Несколько посетителей ухмыльнулись, будто говоря: «Ну все, завелась!»
– Ну… значит, теперь я Яма-тян с толстым «та», – неуверенно пошутил я.
– У тебя «Яма» как «гора», да? – голос Юмэ слышался уже из дальнего угла кухни, все такой же бездушный.
– Да, как «гора».
– А какие еще «Яма» бывают? – пробормотал Гнездо. Но Юмэ услышала его тихий вопрос:
– Например, «Яматай»[19] – как «древнее царство».
– Да нет таких! – фыркнул Гнездо и чокнулся со мной бокалом.
Юмэ снова замкнулась у гриля, но эта мимолетная перепалка странным образом нас сблизила. Мы выпили еще пять кружек «Хоппи». Однако об игре «Угадай кота» я больше не спрашивал. Просто решил, что когда-нибудь при удобном случае узнаю об этом у самой Юмэ. Как и когда она успела изучить столько кошек? Не знаю, подошла бы она для телепередачи или нет, но материал у нее был нарыт первоклассный, в этом сомнений не оставалось.
Однако раньше любых размышлений о телепередаче во мне что-то дрогнуло. В тот миг, когда я увидел кошачье генеалогическое древо, внутри что-то взорвалось. Будто все вокруг – жар углей, звон кружек, кошачьи прозвища – сошлось в одну картину. И тогда я понял, что еще не раз зайду в этот странный бар с непонятным названием. Еще и еще.
Глава 2
В те дни я был начинающим… хотя нет, даже не начинающим, а самым ничтожным и жалким, подобным мусору под ногами, сценаристом, напросившимся в ученики к известному гуру. Каждый день я корпел над черновыми набросками, которые в итоге всегда оказывались низкокачественным материалом для телешоу и радиопрограмм. Вместе с тем я был еще и новым пьянчугой Синдзюку, а порой – всхлипывающим тюфяком, свернувшимся калачиком на парковке Золотой улицы.
Думаю, даже сейчас мало что изменилось, ведь сценаристы бывают разные. Одни, как мой наставник, гремели именами и таскали за собой толпы знаменитостей по барам. Другие, вроде меня, ползали на брюхе в тени, напоминающей непроглядную тьму. Вечный стажер, которому доверяли придумывать лишь идеи да составлять викторины, но никогда – полноценные сценарии. «Вольный художник» – так это называлось только на бумаге, а на деле стоило мне заикнуться о настоящей свободе, как наставник тут же тыкал в меня пальцем и просил не заниматься глупостями. Типичный мальчик на побегушках.
Как я дошел до такой жизни? Неужели это и есть моя участь? Эти вопросы, рвущиеся изнутри, не давали мне покоя. Я не понимал, кто я, и каждый день напоминал себе застрявшего в тупике неудачника, который пялится в мутное небо сквозь узкий просвет между домами.
В студенческие годы я жил кино и театром. Писал пьесы, ставил любительские спектакли, снимал короткометражки на 8-миллиметровую пленку[20] вместе с друзьями. Других талантов у меня не было, а деньги и власть никогда не казались достойной целью – только творчество, только зритель. Я верил в то, что это мое призвание. Естественно, после университета я собирался идти на телевидение или в киностудию.
Но была одна проблема: стоило мне почувствовать всеобщий ажиотаж, как меня тут же охватывал странный страх, и я инстинктивно шел против течения. Так было на вступительных экзаменах, так повторилось и с поиском работы. Пока однокурсники с горящими глазами неслись за вакансиями, я топтался на месте. В центр трудоустройства[21] при университете я заглянул лишь накануне официального старта найма. Ребята, мечтавшие о телеканалах и крупных издательствах, начали собирать информацию еще на втором курсе, а я был обречен заранее. Но в тот день меня добило не это.
У стойки с брошюрами началась давка. Особенно у разделов телеканалов и издательств – там уже был час пик. Я постоял в стороне, но очередь не рассасывалась. И тогда, в своем растянутом свитере с катышками, я протиснулся между будущими медиамагнатами в их дорогих лоснящихся костюмах и наугад схватил папку с логотипом телевизионной компании «Асака».
18
Сэйта – японское имя: «сэй» означает «ясная погода», «та» – «толстый, полный». В Японии часто встречаются имена с особыми значениями.
21
В японских университетах существует централизованная система трудоустройства (шушоку-какудо), при которой студенты заранее подают заявки и проходят собеседования, часто начиная со второго-третьего курса.