Только сейчас Цзии смогла, наконец, обратить внимание на некоторые детали.
«Почему так произошло?»
Ее сердце немедленно забилось с неимоверной быстротой, и страх, который она оставила по ту сторону ворот, охватил ее с новой силой.
«Возможно ли, что убийца все еще скрывается в доме?»
В этот момент она ясно осознала, что именно произошло: убийца пришел после того, как дядя заточил в кладовой жестоко избитую им Жоин, снег тогда еще не начался. Жоин, вероятно, сбежала, пока дядя и гость беседовали в главном доме, как раз когда пошел снег. Цзии сделала такое предположение потому, что кладовая, в которой была заперта Жоин, располагалась в задней части главного дома, то есть беглянке в любом случае пришлось бы пройти через двор, мимо жилых помещений. Однако когда она прибежала к ним домой, то рассказала лишь о том, что ее избил отец, не упоминая произошедшей трагедии. Это могло означать лишь одно: во время ее побега все еще были живы. После убийства преступник не сразу покинул усадьбу, а остался, возможно, в поисках наживы. Затем, услышав стук Цзии, он сразу же затаился.
«Только такое объяснение имеет смысл, в противном случае…»
Несмотря на то что с момента бегства Жоин и появления Цзии в усадьбе Гуань Уцзю снег не переставал идти, отпечатки ног все еще можно было ясно разглядеть на снегу.
Тем не менее снегопад все усиливался, поэтому, когда Цзии наконец добежала до дома, ее следы снег уже укрыл. Так же, как он, вероятно, укрыл мертвые тела дяди и двоюродного брата.
Цзии остановилась посреди снежного безмолвия, изо всех сил пытаясь привести свои мысли в порядок. Несмотря на овладевшее ею глубокое горе, больше никакого объяснения ей придумать не удалось.
«Все, должно быть, было именно так, иначе… Иначе почему на другой дорожке за воротами не было никаких следов?»
– …Вот такая трагедия произошла в доме моего дяди четыре года назад. – Когда Гуань Лушэнь завершила свой печальный рассказ, небо еще не полностью потемнело, но виднеющаяся сквозь облака закатная полоса слегка померкла.
– Четыре года назад? – несколько раз машинально повторила Юйлин Куй, не удержавшись от собственных воспоминаний о том времени.
Тогда ей только-только исполнилось тринадцать лет и она приступила к занятиям стрельбой из лука. Ее пальцы снова и снова покрывались мозолями, из которых сочились кровь и гной, раны заживали и открывались опять. Лицо обучавшего ее старого полководца, прошедшего сотни сражений и сумевшего уцелеть в них, было испещрено шрамами, напоминавшими многоножек. Только когда Куй наконец попала в центр мишени с расстояния восьмидесяти шагов из лука силой в двести цзиней[16], тогда этот храбрый старый вояка впервые ей улыбнулся. Эта улыбка из-за шрамов на лице была больше похожа на звериный оскал и придала ему еще более свирепый и устрашающий вид, чем когда он бывал в гневе. Чтобы отпраздновать ее меткую стрельбу, они в тот вечер вдвоем распивали вино из половинок бутылочной тыквы, пока она не опьянела и он не отправил ее домой. С той поры стеснительная и сдержанная Куй стала в своих делах и поступках решительной и твердой.
– Что ты делала в тот час?
– В то время я уже спала, а старшие сестры не стали меня будить.
– Весьма в твоем духе, – уколола ее Куй совершенно невозмутимым тоном. Атмосфера между двумя девушками все еще была слегка натянутой. – Убийцу до сих пор не осудили?
– Да, до сих пор.
– В таком случае, возможно, я смогу помочь. Я прежде обучалась у столичных чиновников, как вести судебное дело, и помогла разрешить несколько дел при дворе. Хотя мне не доводилось участвовать непосредственно в самом расследовании, к счастью, я весьма сильна в обобщении фактов, приведении их в порядок и извлечении правды на свет. – Возможно, Куй действительно хотела помочь Лушэнь, а может, она просто не могла упустить возможность блеснуть своими талантами. – Все, что ты только что мне рассказала, ты услышала от своей старшей сестры Цзии, не так ли?
– Да, – кивнула Лушэнь. – К сожалению, Цзии уже покинула этот мир и не сможет пролить свет на детали.
– В таком случае, возможно, Жоин вспомнит, что произошло до того, как было совершено убийство.
– Возможно, однако мы избегаем напоминать ей о том ужасе, – заметила Лушэнь, а затем пояснила: – После случившегося ее душевное состояние весьма хрупкое. Бóльшую часть времени она проводит, запершись в своей комнате, и редко выходит даже во двор. Два года назад, в начале лета, когда Цзии еще была жива, она насильно вытащила Жоин на прогулку в горы собирать дикие травы. В результате, едва выйдя за ворота, не пройдя и одного ли[17], Жоин увидела на дереве змею и упала, потеряв сознание. Сестрица Цзии попыталась привести ее в чувство, но та внезапно оттолкнула ее. Жоин выпрямилась и молча сидела с отсутствующим выражением лица, ее левая рука безостановочно сотрясалась в судорогах. Прошло очень много времени, прежде чем она с трудом смогла подняться на ноги, и Цзии под руку увела ее обратно в дом. Я не считаю, что черствые люди сильны; скорее, я думаю, что именно те, кто обладает тонкой, чувствительной натурой, являются самыми сильными, ибо им требуется гораздо больше усилий и терпения перед лицом множества страхов, чтобы просто выжить. К тому же сестрица Жоин такая усердная… – Лушэнь снова расплакалась. – Раньше она всегда была такой храброй… Когда мы с ней уходили гулять в горы, она присматривала за мной…