«Сама поймешь, когда станешь матерью» – какое-то время это была излюбленная фраза Чэнь Сянлань. Каждый раз, не в силах справиться с Чжоу Вэй, она извлекала из памяти свою секретную мудрость, прямо как раньше, когда дочка была маленькой, доставала погремушку-барабан или игрушечный пистолетик с подсветкой. Теперь же она выбрасывала дочь в вымышленный, застывший в неопределенном будущем мир, где ее ожидали вымышленная колыбелька, машинки, рожки и беспрестанно увеличивающийся в размерах ребенок. Совсем как в игре «Симс», вот только с переписанными правилами. Но такая игра не казалась особенно привлекательной, потому что главной наградой в ней, похоже, служила разгадка того, что скрывалось за словом «поймешь», а именно – нынешней жизни Чэнь Сянлань. Чжоу Вэй чувствовала только ужас.
– Гляди, что осталось после твоего рождения.
Чэнь Сянлань и девятилетняя Чжоу Вэй стояли голышом в ванной. Отражаясь в зеркале по пояс, мать разглядывала свое тело, а Чжоу Вэй следила за направлением ее взгляда: складчатая пустыня, которую пересекали пробившиеся под силой ветров борозды морщин; ниже – ряд выступающих ребер, похожих на окаменелые останки доисторического гиганта, а дальше – «то место, которое ты любила прикусывать зубами в детстве». Чжоу Вэй чувствовала себя чужой. Оплывшая, как воск, грудь излучала молчаливую усталость. Ее вид напомнил девочке встреченное в одной из книг изображение Богоматери с опущенными веками. Она внезапно осознала, что материнство – это падение. Падение в заброшенную равнину подбрюшья, где когда-то Чжоу Вэй спала мирным сном, еще не до конца сформировавшись, и где теперь раскинулись мертвые щупальца уродливой многоножки, прикидывающейся закостенелой реликвией, – обезображенный свидетель случившейся катастрофы. Другое тело в зеркале было свежим, налитым, гладким и сияющим. Его долгосрочные тектонические сдвиги только-только начинали движение, предвосхищая последующее смещение, выпячивание и, наконец, выветривание.
Сначала на голой бледной земле появилась пара зеленых богомолов, скакавших в объятиях друг друга в ночи под загадочным сапфировым небом. Любопытные пчелы – главные сплетницы, прожужжавшие все уши, – дирижировали оркестром, игравшим увертюру к их свадьбе. Звуковые волны наслаивались, взгромождались одна на другую в безостановочном водовороте шума, пока не обрушились вниз, приняв облик двух покрытых каплями воды силуэтов, колеблющихся в неровном пламени свечи. Один богомол попадет на небеса, а другой попадет за решетку. Их любовь – это когда одна особь съедает другую. Любовь и смерть, в пышных и ярких одеждах, с улыбкой, в которой наивность граничила со страхом, снизошли на Чжоу Вэй в возрасте пяти лет. Именно тогда она стала подозревать, что пеленки, в которые ее завернули при рождении, стали саваном для ее отца, чем и объяснялось его исчезновение.
А затем на серебристо-сером телевизоре в доме второго дяди появилась белая ткань с кружевным узором, которая свешивалась с экрана свадебной фатой. В этом закрытом мире наверняка скрывалась стыдливая невеста, неловко прятавшаяся за вуалью в молчаливом ожидании. Так продолжалось вплоть до одного летнего дня, когда орава детей одним махом скинула покров с ее тайны: под вуалью скрывалась не невеста, а женщина, лежащая в постели. Огромный монстр, прямо как из аниме про Ультрамена[19], влез к ней через окно и ринулся на приступ. Вся комната затряслась. Поскрипывание лопастей потолочного вентилятора гармонично вторило скрипу ложа. Цзяхэ, Цзялэ и еще несколько соседских мальчишек уселись перед телевизором, пожирая глазами происходящее на экране. Выступившие у них на лбу капли пота стекали по вискам на подбородок, а оттуда соскальзывали на грудь, отпечатываясь темными следами на воротниках. Газировка в стакане Чжоу Вэй закончилась, и трубочка издала громкий хлюпающий звук. Только тут Цзяхэ заметил незваную гостью, улизнувшую из спальни, и поспешил к телевизору, чтобы заслонить собой монстра и девицу. Но заслонить звуки не получилось, они с бешеной яростью вырывались у Цзяхэ из-за спины, к тому же парни нетерпеливо взревели, требуя, чтобы он проваливал от экрана. После того как звуки с позором оттеснили преграду в сторону, несколько пар глаз вновь уставились в телевизор. Не смея пошевелиться, юные зрители смотрели, как причудливо сплетаются тела, совсем как у насекомых, за которыми они наблюдали в детстве. Наконец наступил апогей: монстр, сильно дрожа, словно сжатая пружина, вдруг обмяк, как от смертельного удара Ультрамена, и повалился на женщину. К ее лицу прилила кровь, а глаза закрылись, словно у мертвой.
19
Популярное в Азии в 1980–1990-е годы аниме про гигантских серебряных гуманоидов с планеты М-78, которые путешествуют по Вселенной и защищают разные планеты от опасных созданий.