Когда Чжоу Вэй играла, она напрочь забывала о Чэнь Сянлань и об их бетонной коробке. Девочка погружалась в игру с полной отдачей, внимательно следя за каждым камушком, упавшим на тыльную сторону ладони, или за стеклянным шариком, угодившим в лунку. Она наблюдала за складками на кожице ползущего червяка, напоминающими рябь на воде, а уже через мгновение сама проворно ныряла в прохладную извилистую речушку позади горы, обратившись юркой рыбкой. Речная вода скользила по плечам купальщицы, будто никак не решаясь сделать выбор: стоит ли ей поиграть с Чжоу Вэй? Девочка осторожно опускала голову в прозрачное тело реки и видела, как пропитавшаяся водой, словно разбухшая галька слегка поблескивает на дне, словно гигантские яйца, которые высиживает мама-речка. Чжоу Вэй неподвижно смотрела на эти белые «яйца», меж которых сновали крохотные серебристые рыбешки, то пропадая, то появляясь в темных щелях между камешками. Она протягивала руку, и испуганная стайка рассеивалась во все стороны, но чуть позже рыбки снова появлялись как ни в чем не бывало. Детская ладонь с растопыренными пальцами служила им новенькой игровой площадкой, по которой они носились туда-сюда. Сама неподвижность тела девочки была игрой. Ее ноги безо всякого напряжения парили на поверхности воды, волны мягко покачивали Чжоу Вэй, будто любящая матушка, баюкающая ее, как свое дитя. Иногда девочка застывала так на несколько минут, пока Цзяхэ не выдергивал ее из воды, точно корень лотоса. Ему нравилось безучастно стоять на берегу, исполняя роль «спасателя»: он ястребом следил за плещущимися в воде Чжоу Вэй и Цзялэ. Цзяхэ приписывал каждое спасение к своим заслугам, чтобы самолично присвоить себе титул героя из мультфильма. Как-то раз он увидел по телевизору, как проводят сердечно-легочную реанимацию, и заставил Чжоу Вэй лечь на берег реки.
– Закрой глаза.
Дав ей первое указание, двоюродный братец присел рядом.
Лежа на спине, Чжоу Вэй сомкнула веки. После долгого пребывания в воде вид у нее и без того был очень болезненный: губы посинели, тело отекло, а кожа побледнела. Сухие холодные руки с силой опустились ей на грудь.
– Я начну.
Грудную клетку слегка сдавило, затем отпустило, а потом вновь сдавило, будто чередовались последовательные этапы некоего гипнотического ритуала. Солнце обжигало веки девочки, и по ним изнутри плясали мерцающие блики. Все ее тело поджаривалось в ласковых лучах, оголенная сморщенная кожа стала сухой и теплой, прямо как высушенная на солнце намокшая бумага. Чжоу Вэй было до того приятно, что она едва ли не заснула.
– Тебе потом надо будет выплюнуть воду, – долетел до Чжоу Вэй голос Цзяхэ. Она хотела было кивнуть, но вовремя вспомнила, что изображает умирающую, и продолжила лежать не шелохнувшись.
Немного погодя Цзяхэ скомандовал:
– Ладно, давай выплевывай.
Но Чжоу Вэй чувствовала, что во рту у нее совсем сухо. Ее горло уподобилось трубе, в которой перекрыли воду. Солнце испарило любую влагу из тела, и сплевывать было нечего.
Цзяхэ начал уговаривать:
– Ну выплюнь ты воду! Выплюнешь – будешь спасена!
Внезапно она подумала, что можно продолжать притворяться, будто она умерла. Так Чжоу Вэй открыла новый для себя способ игры.
– Очнись!
Она почувствовала, как ее похлопали по щекам, а потом стали трясти за плечи.
– Братик, ты же не раздавил ее насмерть? – В голосе Цзялэ слышался испуг.
Цзяхэ ничего не ответил, но продолжал еще сильнее тормошить Чжоу Вэй, прямо как взрослый, что есть мочи трясущий стаканчик с гадальными палочками[3] у столика прорицателя. Похоже, оба верили, что надо трясти изо всех сил, и тогда удача обязательно им улыбнется. Чжоу Вэй все так же лежала с закрытыми глазами; от тряски у нее закружилась голова и начало подташнивать. Ветер обдувал ей руки, и по ним расползались маленькие плотные бугорки-мурашки. Отряды бугорков собирались вместе и разбредались все дальше, вставая лагерем на коже Чжоу Вэй, будто приближалась великая битва. Девочка стала мерзнуть, и блики на веках пропали, сменившись холодной серой пеленой. Погрузившись в эту серость, она слышала, как голоса Цзяхэ и Цзялэ взлетали в воздух вместе с клубами пыли, становясь едва различимыми.
Тридцать девять и восемь.
Температура тела у Чжоу Вэй сравнялась с температурой воздуха. К вечеру небо накрыли перистые облака. Такое же облако накрыло ее лицо, потом переместилось на шею, после чего зарылось в глубины ватного одеяла, которое вздымалось, точно печка, опалявшая ее малюсенькое тело своим жаром. Больную пригвоздили к кровати иглой от шприца и парой кусочков лейкопластыря, и по узкому длинному коридору из пластика непрерывно потекла жидкость, призванная затушить пламя.
3
Один из китайских традиционных методов гадания. Задав вопрос, гадающий трясет контейнер с пронумерованными бамбуковыми палочками, пока одна из них не упадет на землю. По ней и определяют получившееся предсказание.