Вечернее ноябрьское небо, без луны и звезд, походило на огромную творческую неудачу босса.
– Ну ты и болван.
За моей спиной вдруг возник Пурапура в элегантном дождевике, с которым совсем не вязался нелепый белый зонтик в кружевах и рюшах.
Так вот какие вкусы у ангелов…
– Вещь по распределению, не скажу, что мне нравится, – произнес Пурапура и сердито посмотрел на меня. – Ну и что ты собираешься делать? Хочешь разрушить семью Макото?
– Макото умер, ничего не сказав, а я просто выступил вместо него. – Я решил больше не поддаваться на увещания ангела. Все это мне до чертиков надоело. – Чем больше я узнаю о Макото, тем сильнее понимаю, как ему не повезло. Тихий, послушный, никому и слова поперек не скажет, вот и покончил с собой. А я совершенно другой. Может, я в прошлой жизни был убийцей, вором или вообще полным ничтожеством, но теперь я больше не хочу бездействовать. Я сделаю все, чего не смог сделать Макото.
– Посмотрите-ка на него. Рыцарь на белом коне.
Пурапура присвистнул, но взгляд его был крайне суров.
– Но ради Макото ли ты стараешься? Или ради себя? Ты думаешь, что Макото унылый, гостевая семья паршивая, и поэтому делаешь все, что в голову взбредет. И ты зол, что тебе теперь придется готовиться к экзаменам, вот и сорвался на матери Макото. Разве не так?
– Заткнись!
Я швырнул зонтик на землю и ускорил шаг. Пурапура помчался вслед за мной.
– Эй, постой! Я хотел сказать, что не надо рубить сплеча. Все вокруг говорят, что Макото был тихим и послушным, но ведь необязательно, что он был таким на самом деле. Может, другие люди решили за него и навязали ему этот образ. И тебе тоже не надо сразу думать, что в прошлой жизни ты был каким-то чудовищным преступником. Грехи, знаешь ли, бывают разными.
Голова заболела и стала тяжелой. Слова Пурапуры казались какой-то абракадаброй. Я молча пошел дальше.
– Стой, ты куда?
– Неважно.
– Просто гуляешь?
– Отстань.
– Давай-ка к дому.
– И ты тоже. К себе на небо.
– Но я же твой проводник.
– Тогда веди меня!
Тут я застыл как вкопанный.
– Отведи меня к Хироке Кувабаре. – От этой блестящей идеи я начисто забыл о своей головной боли. – Прошу тебя. Я хочу просто увидеть ее лицо и услышать ее голос. И не надо показывать, как она переодевается.
Пурапура сразу же стушевался.
– Конечно, я могу показать тебе дорогу… – В глазах его мелькнуло сочувствие. – Но сейчас тебе лучше оставить эту мысль. Встреча с ней тебя только расстроит.
– Расстроит?
– Как и Макото Кобаяси.
Я хмыкнул.
Вот оно что…
Как только я осознал смысл слов Пурапуры, ночной воздух будто похолодел на пять градусов. Ледяные пальцы сжали сердце, я почувствовал, что задыхаюсь. Кажется, я тоже не мог избежать печальной участи Макото. Или же?
– Все-таки я не Макото, – сказал я и глубоко вздохнул. – Я не такой слабак, как он.
Лицо Пурапуры между двумя зонтиками, белым и черным, вдруг заволокло серыми тучами.
Я взял черный зонтик и с бодрым «Пойдем!» зашагал вперед. Как бы больно, как бы страшно мне ни было, я хотел знать правду о Хироке Кувабаре.
5
Двадцать минут на автобусе от соседней остановки. Потом еще десять пешком от конечной. На углу улочки, пестрящей непристойными неоновыми вывесками, будет кафе Lullaby[3]. По словам Пурапуры, Хирока Кувабара там. Следуя его указаниям, я отправился на поиски, хотя и сомневался, что кафе с таким названием вообще существует.
На удивление я его нашел.
На часах перевалило за девять, когда я увидел вывеску кафе Lullaby, и в тот же миг из него вышла Хирока. За раздвижной дверью из фиолетового стекла возник голубоватый силуэт, а когда дверь открылась, я увидел Хироку с наброшенной на плечи темно-зеленой вязаной курткой. Теперь она не казалась маленькой девочкой. За Хирокой следовал взрослый мужчина лет сорока-пятидесяти. Он выглядел как обычный офисный работник в костюме с иголочки. Наружные уголки глаз у него были опущены вниз, как и у Хироки. И правда, папа и дочка.
Удивительно, что я все еще цеплялся за эту надежду. Тем временем Хирока с мужчиной пересекли улицу и направились в совсем уж подозрительный район – как будто хотели окончательно убить любую мою надежду.
Скрыв лицо под зонтиком, я следовал за ними. Точно так же, как и Макото за несколько дней до самоубийства.
И сегодня, как и в тот вечер, они остановились перед каким-то лав-отелем.
Белое здание в европейском стиле выглядело как обычная городская гостиница. Мужчина держался очень бодро, так сказать… его переполняли силы, и, к сожалению, он совсем не походил на отца, которому внезапно стало плохо. Он положил Хироке руку на плечо и как ни в чем не бывало спокойно повел ее в отель.