Я слегка устал от пребывания в тесном семейном кругу, поэтому встретил это предложение с благодарностью.
– Да, пойду отдохну.
Я резко поднялся со стула и вдруг замер как вкопанный.
Ведь я и понятия не имел, где и как в этом доме все расположено.
Что делать?
– Что такое, Макото?
– Тебе плохо?
Кажется, члены семьи что-то заподозрили.
Внезапно – как будто понимая, что настало его время, – у двери гостиной возник Пурапура, на этот раз почему-то в костюме.
Развернувшись, он сделал мне знак рукой. Я хотел кивнуть, но вовремя удержался – похоже, кроме меня, его никто не видел.
Не говоря ни слова, я бесшумно поднялся по лестнице вслед за Пурапурой. Спальня Макото располагалась на втором этаже. Это была комната в европейском стиле площадью в шесть татами. Простая мебель, по большей части черная, небесно-голубой ковер. Яркий свет заливал комнату через многочисленные окна, шторы цвета травы отражали солнечные лучи.
Пурапура остановился перед ними, а я присел на краешек кровати.
– Давно не виделись, – с иронией заметил я. – Вы же вроде бы проводник. Я думал, вы мне все тут покажете и расскажете.
– Такова наша политика, – сразу ответил Пурапура. – Лучше, чтобы у тебя не возникало никаких предубеждений.
Ты сам должен все прочувствовать, а не мы тебе все показывать.
Я снова оглядел Пурапуру с головы до пят. Что-то с ним не то.
– Там, наверху, вы выглядели иначе…
Пурапура усмехнулся на мои слова:
– В чужой монастырь со своим уставом не ходят. Честно говоря, когда я появляюсь в земном мире как ангел, то чувствую себя дураком. А ведь люди меня даже не видят!
– И раньше вы как-то повежливее со мной разговаривали.
– Говорят же, что снаружи, то и внутри. Ха-ха, шутка. Так сказать, стараюсь побыть поближе к земле. Давай-ка на «ты». Идет?
– Ага.
Какой же толковый ангел мне попался, удивился я.
Пурапура же вдруг обратился ко мне деловым тоном:
– Как твоя гостевая семья?
– Да неплохо, – ответил я, выпятив грудь. – Пока что все идет как по маслу. Люди хорошие, мать вкусно готовит, комната приличная. Думал, будет куда хуже. И чего это Макото Кобаяси захотел покончить с собой – не понимаю!
Пурапура и бровью не повел.
– Не понимаешь? Просто тебе неизвестно, что творится в семье на самом деле.
– Как это?
– Просто ты ничего не знаешь.
Голос его был такой тихий и безэмоциональный, что я даже вздрогнул.
– В смысле?
– Отец Макото только притворяется. На самом деле он эгоист и думает исключительно о себе. А мать недавно стала изменять ему с инструктором по фламенко. Я об этом.
К горлу вдруг подступила тошнота. Похоже, я переел стейков, и теперь они подняли бунт в желудке. Да, если подумать, суши и стейки – сочетание не самое гармоничное.
…Минуточку, что там говорил Пурапура?
– Похоже, ты пытаешься засунуть голову в песок. – Ангел сердито блеснул глазами. – Хорошо, расскажу тебе подробности. Факты, от которых нельзя скрыться. Причины, по которым Макото Кобаяси решил покончить с собой, сложны и запутанны. И ты не просто вселился в его тело – вместе с ним ты получил и его проблемы.
Безжалостный Пурапура своими словами будто низвергнул меня из рая в ад. Он вдруг присел на подоконник эркера и вытащил из кармана увесистую книжку.
– Что это?
– Пособие для проводников. Здесь описана вся жизнь Макото Кобаяси.
Палец Пурапуры ткнул в одну из страниц.
– Вот. События за несколько дней до его самоубийства.
Я сглотнул слюну.
Мне одновременно и хотелось, и не хотелось узнать, что там.
– Хотя его жизнь и так была полна несчастий, даже в ней настал самый ужасный день. И пусть у Макото имелось множество причин покончить с собой, именно этот день стал спусковым крючком.
После такого претенциозного введения Пурапура продолжил уже спокойнее. Это был рассказ о дне, заслужившем звание худшего в жизни Макото Кобаяси.
– Десятое сентября, четверг. Вечером, возвращаясь из подготовительной школы, Макото Кобаяси заметил Хироку Кувабару, которая шла под руку с мужчиной.
– Какую Хироку Кувабару?
– Ученицу из той же школы, на класс младше Макото. Его первую любовь.
– Хм…
– Она явно заигрывала с этим мужчиной, и Макото встревожился и решил проследить за ними. Оказалось, что они шли в лав-отель[1]!
– Ой!
– Макото испытал огромный шок. Так и застыл перед отелем, не в силах пошевелиться. И вдруг – новое потрясение. Из того же отеля вышла его мать в обнимку с инструктором по фламенко.
– Она?..
Эта заботливая, добродушная женщина? Даже я поверить не мог, что она способна на такое. А уж как, наверное, был потрясен ее настоящий сын…