Фань Лянь близко дружил с Сюэ Цяньшанем, а потому на его вечерах совершенно не смущался и вел оживленные беседы:
– Вот вы все скажите, разве не так? Я уже немало горестей хлебнул от японцев! Эта стая голодных волков ворвалась в Бэйпин, разве уйдут они обратно? Как по мне, так навряд ли! У нас тут и горы, и воды, что в землю ни бросишь – все прорастет, птицы летают, звери бегают – чего у нас только нет. Им тут не жизнь, а праздник, точно мышей в мешок с рисом запустили! Их и пушками не прогонишь!
Ню Байвэнь спросил, заикаясь:
– Но… но я ведь что говорю: они уже захватили провинцию Дуншань, такие огромные земли, разве этого мало?
Оглядевшись и убедившись, что бэйлэ Ань как раз отошел, Фань Лянь добавил:
– А чего им с захваченных северных земель? Отчего в свое время маньчжуры отправились на юг? Облюбовали себе богатые и плодородные земли, где тишь да гладь! Японцы о том же мечтают!
Сюэ Цяньшань сидел, закинув ногу на ногу, и покуривал трубку. Прищурившись, сквозь пелену табачного дыма он разглядывал Ду Ци, молча усмехаясь. Ду Ци же, склонив голову, изучал коллекцию трубок Сюэ Чжичэна, спрятанную за стеклом. Словно не замечая его взгляда, он покачал головой и сказал:
– Господин Ню не очень хорошо разбирается в географии: Япония узкая и длинная, целиком располагается в сейсмической зоне. Разве вы не страшились бы такого места? В спокойные годы их трясет по три раза за день, когда-нибудь владыка Неба топнет ногой – и все они превратятся в водяных!
Тут Шан Сижуй подхватил разговор:
– Если японцы напали, значит, на самом деле водяные пришли искать себе замену!
Все засмеялись:
– И опять Шан-лаобань изволит шутить!
Ду Ци тоже улыбнулся:
– Так оно и есть!
Сюэ Цяньшань махнул трубкой:
– Мне нет никакого дела до того, зачем они пришли, я только хочу знать, когда они уберутся! В каком году наконец закончатся эти смутные времена! Все мы, здесь присутствующие, люди с состоянием и нажили его не так просто, нельзя нам отступать! Мы прятались от милитаристов, прятались от поборов и что теперь, подобно семье Хуан, вручим все япошкам? Вот так просто отдадим все чужакам?! Что за несправедливость!
Находящиеся в зале господа придерживались того же мнения, один только Ду Ци, беззаботный человек, который привык поступать так, как ему вздумается, готовый и жизнью своей швыряться, поспешил съязвить:
– Боишься? Ну так хватай наложниц и беги отсюда сломя голову! Из жен и наложниц второго господина Сюэ как раз наберется небольшой штурмовой отряд!
В словах Ду Ци всегда можно было найти противоречия, так что никто не счел это странным. Сюэ Цяньшань помолчал и, взглянув на Ду Ци из-под полуопущенных век, сказал со смехом:
– У меня в отряде как раз не хватает командира. Вот как он прибудет, так я и брошусь бежать.
Все рассмеялись над его непостоянством, услышь подобное новобрачная, непременно разгневалась бы. Напустив на себя суровый вид, Ду Ци стиснул зубы и хлопнул крышкой стеклянного шкафа. Так они и общались: Сюэ Цяньшань бросит фразу, а Ду Ци ему ответит колкостью. Ню Байвэнь почувствовал, что отношения у этих двоих не ладятся, и вмешался:
– У седьмого молодого господина много кто из родни служит в присутственных местах, вы уж подайте нам весточку, что говорят в ямэнях? Может, откупимся от них, как в год гэнцзы[25], пошумят немного да уйдут?
Ду Ци ответил:
– Ямэни – нечего о них и говорить! Вот солдат этих жалко! Жизнями своими заделывают бреши! У второго господина Фаня в семье тоже имеются чиновники, его и спрашивай, что собираются делать в правительстве!
25
Год гэнцзы (кит. 庚子年) – 37-й год по циклическому календарю, здесь имеется в виду 1900 год.