Мужун Цзинхэ изменился в лице. Он уставился на платок, словно хотел выжечь написанное взглядом. Прошло несколько тягостных мгновений, прежде чем он овладел собой и принял бесстрастный вид.
– Как пожелаешь. – Он схватил платок, скомкал и с показным равнодушием швырнул в жаровню. Затем махнул рукавом и вышел.
Мэй Линь осталась в той же позе.
Вошла Ди Тан и за ней еще одна служанка, которая должна была помочь подготовиться к свадьбе.
– Госпожа, припудрить… еще нужно? – неуверенно спросила Ди Тан. Будучи обученной боевым искусствам, она отлично слышала весь разговор, к тому же Мужун Цзинхэ не приглушал голос.
Мэй Линь кивнула и снова села перед туалетным столиком. Ее взгляд скользнул по бронзовому зеркалу, откуда на нее смотрела девушка с серовато-бледным лицом, безжизненность которого постепенно скрывали белила и румяна.
У Мэй Линь не было родственниц, которые могли бы сейчас расчесать ей волосы, как это принято в день свадьбы, поэтому ритуал совершала женщина, которая наносила краски. Расчесывая, она приговаривала благословения:
– Первым гребнем – до самых кончиков. Вторым гребнем – до седых волос. Третьим гребнем – до сыновей и внуков многочисленных…
Взгляд Мэй Линь затуманился. Он говорил, что она вся его без остатка. Он говорил, что она никому, кроме него, не может стать женой…
Раздались звуки соны[29], гонгов и барабанов, под ногами захлопали петарды, рассыпая алую бумагу в дыму. Мэй Линь, поддерживаемая Ди Тан и второй служанкой, ступила на устланный цветами ковер, держа в руках конец узла единения сердец[30]. Другой конец был у Цин Яня. Когда стержнем безмена откинули покрывало[31], Мэй Линь не подняла глаз, но слышала, как окружающие ахнули, вероятно, пораженные ее красотой.
Ее и так нельзя было назвать дурнушкой, но после того, как пудра скрыла болезненную бледность, на щеках девушки заиграл пленительный румянец, подчеркивая трогательную нежность черт. Мэй Линь умела сделать себя незаметной, но также знала, как засиять во всей красе. Сегодня ее свадьба, и, конечно, она должна быть самой красивой. Медленно подняв ресницы, она, как подобает невесте, робко взглянула на стоявшего рядом жениха.
Гости, пришедшие на свадьбу, разумеется, явились лишь из уважения к Мужун Цзинхэ и, скорее всего, про себя посмеивались над новобрачными. Разумеется, Мэй Линь не придавала значения этим взглядам. Но с сегодняшнего дня они с Цин Янем одна семья – и теперь никому нельзя над ним смеяться.
Ее взгляд был таким искренним, что смутил не только присутствующих, которые недоумевали из-за смены жениха, но и самого Цин Яня. В свадебном наряде он выглядел красиво и изысканно, взгляд его был нежен. Он больше походил на юношу благородных кровей, нежели на простого слугу и придворного евнуха. Встретив взгляд Мэй Линь, он сперва растерялся, но затем тепло улыбнулся – с легкой печалью и сожалением.
Уголки губ Мэй Линь дрогнули, и ее лицо озарила трогательная улыбка. Затем, следуя указаниям распорядителя, они начали свадебный обряд.
Первый поклон – небу и земле. Мэй Линь скользнула взглядом по гостям: на их лицах не было ни тени доброжелательности. Второй поклон – отцу и матери. У обоих не было родителей, только господин. Они склонились перед Мужун Цзинхэ – на его лице застыла холодная натянутая гримаса. Довольная собой Муе Ломэй смотрела на них слегка презрительным взглядом, а Юэ Цинь, не веря всему происходящему, был просто ошеломлен.
Поклон жениха и невесты друг другу. Теперь перед глазами Мэй Линь оказался Цин Янь, все с той же теплой улыбкой, в которой таилась невысказанная грусть. Когда чья-то высокая фигура, украдкой наблюдавшая за церемонией из-за колонны, бросилась прочь, печаль в его глазах стала еще глубже.
Мэй Линь внезапно стало нехорошо. Когда она поднималась, у нее на мгновение потемнело в глазах. Еще чуть-чуть, и невеста опозорилась бы у всех на виду. Но в этот момент на ее талию легла теплая рука, удержав от падения, что вызвало хохот присутствующих.
Эта рука сжала ее ледяные пальцы и повела в брачные покои. Мэй Линь шла за Цин Янем, глядя на его худую прямую спину, и внезапно тревога рассеялась – ее дни сочтены, значит, она не будет для него обузой.
– Сестрица! – раздался запыхавшийся голос Юэ Циня. Очевидно, он не понимал всего происходящего и погнался за ними.
Мэй Линь обернулась и мило улыбнулась ему без тени печали и уныния. Ее ярко-алый свадебный наряд полыхал на белом снегу словно цветущая водяная лилия. Юэ Цинь смотрел на нее как завороженный, и только когда пара скрылась в толпе, он постепенно пришел в себя.
30
Имеется в виду древний обычай, по которому молодожены во время свадебного обряда завязывают узел из шелковой материи как символ вечной любви. Держа противоположные концы, молодожены сначала идут вместе, чтобы поклониться небу и земле, родителям, а потом друг другу.