Мэй Линь думала, что сможет валять дурака, пока миссия не закончится или организация не потеряет терпение. Но реальность редко оправдывает ожидания: несмотря на всю ее осторожность, кто-то внимательно следил за ней.
И этим человеком была не кто иная, как Муе Ломэй, с которой они виделись лишь однажды.
После той встречи она успела забыть о Мэй Линь, однако на одном из банкетов в столице случайно столкнулась с Мужун Сюаньле и с удивлением узнала от него, что слабая девушка в одиночку выбралась из леса. Это вызвало неподдельный интерес Ломэй, и она воспользовалась моментом, чтобы попросить Мужун Цзинхэ «одолжить» ей эту особу. Тот, не придав ее просьбе особого значения, согласился и поручил Цин Яню привести девушку. На самом деле принц даже не понял, кого имела в виду Ломэй. Зато Цин Янь сразу сообразил, о ком идет речь, иначе пришлось бы потратить полдня на поиски Мэй Линь.
Цин Янь был одним из любимчиков вана, во дворце его знала каждая собака. И то, что он посетил один из дальних дворов, где жили девушки, произвело заметный переполох, заставив гадать о причине визита.
В это самое время Мэй Линь, укрывшись в своей комнате, сосредоточенно читала потрепанную медицинскую книгу, которая попала к ней совершенно случайно. Девушке не разрешалось покидать дворец, да и денег на врача у нее не было. К тому же яд организации был не по зубам обычным лекарям. Оставалось брать все в свои руки. Она прекрасно понимала, что ее шансы ничтожны. Но хуже ведь точно не станет – так почему бы не попробовать?
Лишь когда Цин Янь нарочито громко кашлянул у двери, она наконец оторвалась от чтения. Увидев молодое изящное лицо, Мэй Линь слегка нахмурилась, но тут же вежливо улыбнулась и поднялась на ноги:
– Приветствую вас, господин.
Несмотря на всю язвительность и высокомерие Цин Яня, Мэй Линь испытывала к нему симпатию. Однако это вовсе не значило, что она радовалась его приходу. Доверенный человек Мужун Цзинхэ явно не стал бы без серьезного повода навещать простую наложницу. Мэй Линь обучали обращать внимание на мелочи, которые ускользнули бы от взгляда обывателя – и интуиция снова не подвела ее.
Цин Янь пригляделся к книге в руках девушки, затем обвел взглядом скромную, но аккуратную комнату и спокойно произнес:
– Собери вещи и следуй за мной.
Мэй Линь удивленно замерла и чуть было не спросила: «Зачем?», но заметила холодный и безразличный взгляд и решила промолчать. Она собрала немного одежды, не забыв захватить книгу, бросила тоскливый взгляд на ветки персикового дерева за окном и решительно вышла наружу.
Во дворе ее ждали Цзян Ту и Лянь Сю. Увидев Мэй Линь с узелком в руке, они не удержались от вопроса:
– Янь-гунгун[7], куда вы ведете нашу А-Мэй?
Евнух задрал подбородок, будто специально пытаясь посмотреть на девушек свысока, и холодно ответил:
– Разве вас не учили, о чем можно спрашивать, а о чем нет?
Обе наложницы заметно растерялись и беспомощно уставились на Мэй Линь, которая слегка покачала головой, давая понять, что сама ничего не знает. Тем временем евнух уже потерял терпение. Поэтому Мэй Линь ускорила шаг, чтобы не отставать от него.
За всю дорогу они не проронили ни слова. И лишь когда оставалось идти совсем немного, Цин Янь наконец сказал:
– Что бы ни случилось, не забывай о своем месте.
Ее место…
Мэй Линь не сразу поняла смысл его слов, но затем ее осенило: это предостережение. Она почтительно кивнула и испытала благодарность. На самом деле Цин Яня, доверенного Мужун Цзинхэ, вряд ли можно было назвать добродушным человеком. И то, что он решил предостеречь девушку столь низкого положения, явно выходило за рамки его полномочий. Возможно, годы в услужении научили его видеть местную прислугу насквозь. И за все время знакомства с Мэй Линь он не замечал в ее глазах того скрытого презрения, которое обычно таилось за покорностью других девушек. Иначе не удостоил бы ее и словом.
Цин Янь привел девушку на третий этаж северного корпуса павильона Даньюэ и, доложив о прибытии, тотчас удалился по другим делам, оставив Мэй Линь одну. Снаружи павильон Даньюэ выглядел как незамысловатое массивное трехэтажное здание, построенное из дерева в классическом строгом стиле. Однако внутри скрывался комплекс из четырех деревянных построек, образующих внутренний двор. Только северное здание имело три этажа, остальные были двухэтажными. На втором этаже южного здания располагалась богато украшенная сцена, покрытая красным ковром с золотыми кистями. Об убранстве остальных помещений можно было только догадываться. Прямо сейчас на сцене разыгрывалось какое-то представление. Артист в зеленом одеянии медленно взмахивал длинными рукавами, напевая тягучую мелодию, от которой под осенним дневным солнцем клонило в сон.