– Что я беру с собой, а что нет, не твое дело, рабыня! – процедил он сквозь зубы.
Мэй Линь приподняла брови, не переставая ухмыляться.
– Думаю, тебе стоит кое-что уяснить. Пока ты не можешь передвигаться, ты зависишь от меня. Я иду – ты идешь. Я остаюсь – ты остаешься.
Она ничуть не сомневалась: как только принц вернется во дворец, он сразу же поквитается с ней. Но стоит им разделиться, ее настигнут люди Мужун Сюаньле. С Цзинхэ у нее хотя бы есть какая-то гарантия и шанс выжить.
Змеиное мясо уже зарумянилось, и она разделила его на две части, после чего одна половина целиком перекочевала на листья растений.
Бросив взгляд на мрачное лицо Мужун Цзинхэ, Мэй Линь продолжала:
– Может, мне стоит сказать проще? Теперь нам с тобой придется полагаться друг на друга. Если я ем мясо – ты ешь мясо. Если мне достанется плесневелый хлеб, ты тоже будешь его жевать. А если еда вообще закончится… – Она слегка улыбнулась, но ее взгляд отдавал холодом. – В таком случае первым умрешь ты. Поэтому если у тебя есть деньги или что-то ценное, что можно обменять на серебро, то позаботься об этом сразу.
Она небрежно сломала подвернувшийся под руку прутик, превратив его в импровизированные палочки для еды, затем взяла кусочек мяса и протянула принцу, который уже буквально трясся от злости. Казалось, он собирался отказаться, однако после небольшой заминки все же открыл рот. Мэй Линь удовлетворенно кивнула.
– Конечно, можешь продолжать обзывать меня ничтожной рабыней, если тебе так нравится, – добавила она, подбрасывая в огонь ветки. – Только учти, что твоя ничтожная рабыня не собирается тратить деньги на твое лечение.
Она не будет сама рыть себе могилу.
Возможно, Мужун Цзинхэ дошел до грани и был не в силах гневаться еще больше или просто решил не тратить силы, но он вдруг просто угомонился. Молча доел свою часть мяса, а затем закрыл глаза, опершись о плотное сплетение лоз. Когда Мэй Линь вынула из углей запеченный батат, очистила его от обгоревшей кожуры и покормила его, он без возражений съел все до последней крошки, после чего заснул.
Мэй Линь не чувствовала никаких недосказанностей, поэтому наслаждалась тишиной. Она подбросила еще несколько веток в огонь, проверила, не задевает ли пламя окружающие лозы, затем откинулась назад и позволила себе расслабиться.
Когда ее дыхание выровнялось, Мужун Цзинхэ неожиданно открыл глаза. Какое-то время он пристально смотрел на нее, словно пытаясь разгадать загадку. Затем его взгляд скользнул к костру. Танцующие языки пламени отражались в его глазах, и он невольно начал перебирать в голове все, что произошло за последние два дня. Вспомнил Муе Ломэй, которая злилась на него.
Неужели она тоже замешана в заговоре?
Подобная мысль показалась ему невыносимой. Если его подозрения верны, он даже не знает, что может вытворить.
До встречи с Мэй Линь он действительно подозревал Муе Ломэй. Его глубоко расстроило, что та набросилась на него накануне и заставила сразиться с ней. Но время, проведенное с Мэй Линь, рассеяло его подозрения. Он склонялся к тому, что Муе Ломэй попросту злилась на рабыню, поэтому потеряла контроль и выместила злость на нем.
В любом случае, каковы бы ни были причины, он заплатил высокую цену. С тех пор как пять лет назад его лишили военного командования, Мужун Цзинхэ почти не вступал в поединки. Даже если он упражнялся, то только в состязаниях вроде охоты, не требующих внутренней силы. Пока все были уверены, что Мужун Цзинхэ пал духом после потери власти, он однажды чудом выжил после покушения, оказавшись буквально на грани жизни и смерти. И хотя позже ему удалось обмануть всех и выкарабкаться, с тех пор он страдал от тяжелого недуга: его меридианы[12] больше не выдерживали нагрузки.
Напор Муе Ломэй был стремительным, беспощадным и не оставлял ему даже возможности отказаться, вынуждая отвечать на каждый удар. В обычных обстоятельствах он нашел бы способ уклониться от схватки или уступить с достоинством, но в тот момент ситуация стала слишком опасной, и он желал лишь побыстрее закончить. Именно поэтому он атаковал резко и жестоко, надеясь, что вынудит Муе Ломэй отступить.
Увы, в спешке он упустил главное: характер Муе Ломэй. Она была горда и не терпела поражений. Ожидать, что она добровольно сдастся, значило унизить ее, а она на это никогда бы не пошла. В итоге он все-таки получил один мощный удар и вынужден был его принять – только так бой прекратился бы.
Однако подобный исход девушка расценила как снисхождение и, разъяренная, ушла прочь.
Мужун Цзинхэ не стал делать так, как поступил бы когда-то. Он не бросился за ней следом, не пытался извиняться или уговаривать. Распирающая его энергия и треснувшие меридианы не давали ему сидеть в седле. Он сразу понял: возвращаться нельзя. Нельзя позволить Мужун Сюаньле, все это время наблюдающему за ним, заподозрить неладное.
12
Меридианы – согласно китайской медицине, энергетические каналы, по которым движется ци, т. е. жизненная энергия.